logo
Russian (CIS)

Wednesday 20th of September 2017

Авторизация



Статистика

Пользователи : 4329
Статьи : 55
Просмотры материалов : 506512

Возрождение

 

Материалы посвященные деятельности Эдуарда Путерброта


Фейсбук

«Я, Путерброт Эдуард, думаю, прежде всего, художник данного места, данного края. Сложно искал я свой путь между своим Востоком и своим Западом, Вашим Востоком и Вашим Западом. Нашел его в попытках чтения знаков и линий, выданных людям до меня. Их неоднозначность дает возможность читать книгу смыслов во времени, в опыте, в общении. Стараюсь сочинять символы, их сочетания, и импровизировать на их темы. В работе даю только толчок, провокации. В зрителе должен расти сюжет, в каждом — свой»
Эдуард Путерброт


ТВОРЧЕСКАЯ БИОГРАФИЯ
1940 Родился 12 сентября в Махачкале.
1947-1957    Занятия в изостудии Дома пионеров и Дома народного творчества.
1957-1962    Учеба в Дагестанском государственном университете на физико-математическом факультете.
1962  Начинает преподавать черчение, начертательную
геометрию и перспективу в Дагестанском художественном училище им. Джемала.
1975 Член Союза художников СССР. Начало работы главным
художником Кумыкского музыкально-драматического театра им. А. П. Салаватова.
1979 Звание - Лауреат республиканской премии ДАССР им. Г. Цадасы.
1980 Диплом Всесоюзного конкурса драматургии ГДР на советской сцене за оформление спектакля «Что тот солдат, что этот» Б. Брехта.
1981 Звание - Заслуженный деятель искусства ДАССР.
1985-1993    Главный художник Государственного Русского драматического театра им. Горького.
1990-1991    Творческие поездки в Германию ( Бланкенхайм, Ольденбург), Францию, Венгрию, Польшу, Литву и Латвию.
1993 Трагически погиб.


ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ВЫСТАВКИ
1962 Первый показ работ на профессиональной выставке.
1968 Первая коллективная персональная выставка
художника с участием И. Большакова и Г. Тушишвили.
1971 Выставка произведений художников автономных
республик РСФСР, Москва.
1978 Всесоюзная выставка «Страна Родная», ВЗ Манеж, Москва.
1978 Диплом VIII Биенале прикладной графики «Брно-78».
1979 Зональная выставка «Советский Юг 79», Махачкала. 1982 Персональная выставка произведений, Махачкала.
1982 Выставка «Театральные художники Дагестана», ЦДА им. Яблочкиной, Москва.
1983 Международная выставка художников театра «Квадриенале-83», Прага, Чехословакия.
1984 Персональная выставка в ЦДРИ, Москва.
1985 Всесоюзная выставка художников театра, кино и телевидения в ЦДХ, Москва.
1991 Выставка «Художники Европы», Германия, Ольденбург.
1993 Сезонная Весенняя выставка в Выставочном зале СХ Дагестана.
1995 Выставка памяти в галерее «Интерколор», Москва.
1996 Выставка памяти в Манеже, Москва.
1997 Выставка памяти в галерее «А Три», Москва.
1998-1999    Выставки в частных галереях в США (Лос-Анжелес, Сан-Диего, Балтимор).
2000 Выставка памяти в ЦДХ, Москва.
2001 Выставка памяти в выставочном зале журнала «Наше Наследие», Москва.
2003-2006    Выставки в частных галереях в Германии (Кельн).
2010 Выставка «Память» к 70-летию со дня рождения в театре
«Школа драматического искусства», Москва.
2010 «Возрождение», юбилейная ретроспективная персональная
выставка, «Первая Галерея», Махачкала.

ПРОИЗВЕДЕНИЯ ХУДОЖНИКА НАХОДЯТСЯ

Театральный музей им. Бахрушина, Москва. Государственная Третьяковская галерея, Москва.
Дагестанский музей изобразительных искусств им. Гамзатовой, Махачкала. ДГОИАМ им. А. Тахо Годи, Махачкала. Художественной фонд РСФСР, Москва. Центр Стаса Намина.
Корпоративные и частные собрания в России, Германии, Франции, Испании, Австрии, Италии, США.

 

ВОЛШЕБНЫЙ МИР ИНОСКАЗАНИЙ
«Что получилось, не пойму. Иногда картины знают больше, чем их создатели».
/Э.Путерброт/


Искусство принадлежит тем, кому оно интересно. То, что делал дагестанский художник Эдуард Путерброт, мне было интересно с первых дней знакомства в 1981 году и во все последующие времена вплоть до гибели художника в ноябре 1993 года. Более десяти  лет мы переписывались, встречались в Москве, Махачкале и в Кельне. Обладая просветительским складом ума, Эдуард сам по себе  был огромным миром, гармонично соединившим множество талантов, начиная с таланта человеческого общения.

Любой дар - не самоценность, но прежде всего способность дарить. Эдуард был на редкость щедрым дарителем душевных и  культурных богатств, которые его переполняли. Для своих друзей и близких он был добрым гением, открывавшим глаза на их  таланты, собиравшим всех на придуманные им же выставки и постоянно побуждавшим к совместному творчеству. Ему мало было представлять только себя и свою живопись, графику, скульптуру, плакат и сценографию. Он всегда хотел показать некое  сообщество творцов самобытного дагестанского искусства.

Сегодня, кажется, что универсализм Эдуарда был, чуть ли не изначальным качеством его личности. Впечатляет одно только  перечисление национальных театров Дагестана, где в течение почти двадцати лет он работал, - кумыкский, аварский, даргинский,  русский, лакский, лезгинский. Перечень спектаклей, оформленных Путербротом, занял бы несколько страниц, а ведь это не только  эскизы и чертежи декораций, но еще и объемные конструкции макетов, рисунки костюмов в цвете с рекомендацией материалов, из которых они должны быть изготовлены, плакаты и т.п., то есть своего рода целая театральная индустрия.

В этом смысле художник был абсолютно бескомпромиссен и последователен, отстаивая свое профессиональное творческое право на  метафору, гротеск и сугубо индивидуальное толкование спектакля и, шире всего, что он изображал на бумаге или холсте. В работе он стремился к многословности и метафоричности, находя опору в декоративном искусстве, фольклоре, драматичной истории многонациональных народов, в самом фантастическом пейзаже «страны гор», окружающем его с детства.
Говоря о стиле Путерброт прежде всего имеет ввиду «волшебный мир иносказаний» - мир сказок, притч и легенд, а также той «смеховой культуры», о которой писал в своих трудах литературовед Михаил Бахтин. Именно наличие подобной сказочности и «смеховой культуры» составляет суть многих спектаклей, поставленных по пьесам дагестанских драматургов (Х.Вахит, Г.Цадаса, М.Атабаев, А.Салаватов и другие). Увы, не только в застойные 70-е и 80-е годы, но даже в первые годы «перестройки» Путерброт оказался для идеологических и культурных инстанций слишком большим новатором, нарушавшим сонное царство консервативно мыслящих чиновников и послушных их воле членов «творческих союзов». Причем показательно, что художник был предельно самокритичен и требователен к себе, подмечая и такие ситуации, когда, устав от бесконечного сопротивления, он был готов вступить на путь компромиссов. В марте 1986 года он делает в дневнике полушутливое, а на самом деле очень серьезное признание: «Э.Путерброт из известного смельчака и остродеяа превращается в выделывальщика спектаклей». Или годом раньше размышляет о том же: «...Почувствовал, что в сделанном не хватает какого-то себя, чёртика, путербротовщины. Слишком всё выверено...».
В отличие от сценографии в станковой живописи и графике художнику не приходилось вступать в противоречивые отношения с окружающим миром и тем более с самим собой. Это была своего рода заповедная зона свободного творчества, где он мог себе позволить и «чистое искусство», и страстную публицистику, и любое профессиональное формотворчество, без которого не может нормально развиваться ни один художник.
Первоначальные живописные опыты художника относятся к довольно сложному переходному времени, когда в нашем отечественном изобразительном искусстве вопреки официальному «социалистическому реализму» развивались и некоторые другие стилистические направления. Дагестан в этом плане был благодатной почвой для развития и становления художника, способного преодолеть сковывающее влияние всесоюзной официальной доктрины. В самых ранних своих многофигурных композициях, натюрмортах, жанровых сценах, пейзажах и т.д. Путерброт настойчиво показывает многоцветие окружающего мира и богатство его форм. Он часто повторяет один и тот же мотив, где фигурирует «рог изобилия», изображает вазы и блюда с дарами южной природы, щедро вводит в предметный ряд изделия народных мастеров, ковры, домашнюю утварь и т.д. Но при этом он нигде не опускается до приземленного натуралистического жизнеподобия и банального удвоения реальности. Поэзия и метафора главенствуют на его холстах, органично соединяясь с высоким духом народных легенд.

Он мог бы повторить слова московского художника старшего поколения Евгения Расторгуева: «Мы только листья. Корни— народное искусство».
Эдуард по праву считал себя истинно дагестанским художником, опирающимся на исторические и культурные традиции своей фантастической страны. Он не понимал людей, которые могли не восхищаться ее суровыми и вместе с тем сказочными пейзажами, древней архитектурой высокогорных селений, керамикой, ковроткачеством, ювелирным искусством, национальными песнями и танцами. В этом плане он был ближе к глубинным народным истокам творчества, чем его сверстники в крупных художественных центрах страны.
Находясь в стороне от столичных страстей и достаточно бурной выставочной жизни, Путерброт тем не менее не превратился в провинциального аутсайдера, озабоченного узкими цеховыми интересами. Он умудрялся совершать открытия для себя и других даже там, где, казалось бы, все было, вписано в проверенные музейные рамки или не менее незыблемые национальные традиции. В частности, в 1977 году он опубликовал в журнале «Советский Дагестан» статью «Свидетели великого эксперимента», где дал развернутый анализ некоторых произведений из собрания дагестанских музеев. Среди прочего он обратил внимание на полузабытые и оттесненные в запасники картины АЛентулова, Н.Удальцовой, П.Кузнецова, А.Экстер, А.Родченко и некоторых других мастеров, представлявших русское и советское искусство на первых послереволюционных зарубежных выставках в Германии и Италии, а затем в 1925 году переданные из Государственных музейных фондов Москвы и Ленинграда в Дагестанский республиканский краеведческий музей, преобразованный впоследствии в музей изобразительных искусств.
Но, разумеется, самые главные свои открытия художник совершал в мастерской, создавая из года в год живописные и графические произведения, выстраивающиеся в серии различной величины или отдельные самостоятельные картины. В 60-е годы и в начале 70-х это были, как правило, фигуративные работы. Но постепенно наметилась склонность художника к изобразительной символике и знаку, а также к повышенной цветности и экспрессии. Окончательного перехода в абстракции в отмеченные годы не произошло. Постепенно усиливался своего рода восточный акцент и то, что сам Эдуард называл «сказочностью». В письме к известному московскому искусствоведу Владимиру Ивановичу Костину он писал в октябре 1981 года: «Сюжеты моих «сюжетных» картин все выдуманные, в основе их лежат сказки (которых нет), скорее их обломки, осколки, застрявшие в голове. И они толчок к живописанию, к лепке красками. Конечно, это некий традиционализм, некая «восточность», но это мой мир, я родился и живу на Востоке в моем Дагестане. Настоящий Восток, конечно, не такой, но мне интересно жить в моем».

Это основополагающее признание многое объясняет. Художник действительно не мыслил своего творчества вне Дагестана. Это была не слепая биологическая преданность «малой родине». Тут скорее проявлялся глубинный инстинкт художника, чувство корней, без которого любые порывы и эксперименты остаются своего рода пластической демагогией и пустыми декларациями. Эдуарду очень хотелось нарастить необходимый культурный слой, создать коллектив друзей-единомышленников, с которыми можно было бы пробиться в большое мировое пространство культуры. Среди наиболее интересных художников старшего и среднего поколения Путерброт называет имена Алексея Ивановича Августовича и Галины Павловны Конопацкой, прошедших добротную школу реалистического искусства. Эдуард высоко ценил многие работы скульптора Анатолия Ягудаева, акварели Омара Гусейнова, театральные эскизы декораций и костюмов Татьяны Мун, Валентины Кондашевой, Набиюлы Баматова. Среди молодых имен художников-единомышленников чаще других в дневниках и письмах Путерброта фигурируют Магомед Кажлаев, Ибрагим Супьянов, Юрий Августович, Жанна Колесникова и художник из Нальчика Руслан Цримов. Эдуард очень надеялся на их творческий рост, поддержку и общие совокупные действия в Махачкале и повсюду. Какие-то из его надежд сбылись, какие-то так и остались путербротовскими мечтаниями. В любом случае он всегда рассчитывал на «дружество» и был зрячим оптимистом, готовым бескорыстно помочь каждому, в ком теплилось хоть что-то талантливое и самобытное.
Существенные изменения эстетики художника начались в 80-е годы и последовательно шли до конца его короткой жизни. Вектор от реального к сказочному, от фигуративного к абстрактному был ощутим постоянно. Он открывал в себе все новые и новые возможности восприятия и способы любимой им «игры в бисер». Кто-то может сказать, глядя на отдельные его серии, что иногда он заигрывался и создавал нечто такое, что принято называть «вещью в себе». Но и в этих случаях это были игры искусства, а не холодные схоластические забавы и модные экзерсисы.
Живописная графика Путерброта и графичная живопись -это не игра слов, а реальная практика конкретного художника, который мог рисовать масляными и другими красками и, наоборот, употреблять любую графическую технику для решения сугубо живописных задач.
Среди работ 80-х годов есть такие, которые кажутся чисто механическим плетением геометрических узоров, комбинированием кабаллистических символов и знаков. Это еще не каллиграфия (к серии с таким названием он придет позднее) но и нечто совершенно отстраненное от реальной жизни. Вернее это другая жизнь, естественная для художника, обратившегося к жизни цвета и линий, к интенсивности красочных пятен и ритмике тонов, то есть ко всему, из чего состоит пластический образ. Он действует не сюжетом и похожестью на что-то вещественное и натуральное, а самой музыкальной структурой изображения.
В огромной серии «Проповедь», в более ранних циклах «Кодекс» и «Путеводитель», в «Упражнениях в каллиграфии по мотивам «1001 ночи», в многочисленных натюрмортах, где «мертвая натура» преображается в живое торжество красок и линий, Путерброт по существу празднует свое освобождение от любых пут и ограничений. Он позволяет себе соединять, казалось бы, несоединимые краски, пишет на серебряном и золотом фоне или создаст нежнейшие и едва уловимые наплывы красочных пятен. Нет никакой возможности описать словами его фантастические линейные конструкции, парящие в условном пространстве или стоящие на не менее условных плоскостях. Это сны художника. Это его подсознание, переведенное волевым усилием в зримое изображение.

Получив в 1988 году долгожданную мастерскую, из окон которой был виден песчаный берег и Каспийское море, Эдуард в короткий срок создал большое число произведений всех видов и жанров. Он как будто предчувствовал краткость отпущенного ему судьбой времени и работал особенно интенсивно и плодотворно. Среди поздних записей в дневнике есть одно короткое, но весьма значительное рассуждение: «Для меня стало ясно, что безысходность рождает сюрреализм, вера - абстракции...» Таким образом художник с каждым годом все больше склонялся к светлому началу верования, к чистым идеальным ритмам пластики, не обремененным материальной тяжестью и объемностью. Тягостная эстетика сюрреализма и соответствующая ей безысходность нарастала вокруг него, сгустившись до черноты осенью 1993 года.
Масштаб личности художника определяется его творчеством и гражданской позицией. Читая дневники Эдуарда Путерброта, со всей очевидностью понимаешь, как органично формировалось его мировоззрение, как многообразны были интересы и с какой внутренней страстью этот внешне спокойный и уравновешенный человек переживал все происходящее в Дагестане и вокруг него.
В опустевшей мастерской художника на мольберте стояла его последняя работа, носившая красноречивое название «Прозрение». Она кажется неоконченной, но это не так, поскольку на ней стоит подпись. Все, что художник хотел сказать на холсте, он сказал.
Сразу после создания этой картины стреляли в живое, в моего Эдика.
Остались рисунки, картины, театральные эскизы, строки писем и дневников. Ко всему этому мы можем всегда обращаться. Семья художника перевезла в Москву весь его архив и все им созданное.
Быть художником - значит жить многократно.
Вильям Мейяанд, член Международной ассоциации искусствоведов.


 

Эдуард Путерброт Живопись, графика, театрально-декорационное искусство, монументальное искусство, искусствознание.
Творческая биография Родился 12 сентября 1940 г., г. Махачкала
1947—1957 — посещал изостудию Дома пионеров (преподаватели Я. Лашкевич и В. Марковин) и Дома народного творчества (руководитель Д. Капаницын) Окончил физико-математический факультет ДГУ, Махачкала.
1962 — начинает преподавать черчение, начертательную геометрию и перспективу в ДХУ им. Джемала. Встреча с художниками И. Большаковым и Г. Ту-шишвили явилась толчком к началу творческой деятельности. Тогда же состоялся первый показ работ на профессиональной выставке.
1969 — состоялась первая коллективная персональная выставка художника с участием И. Большакова и Г. Тушишвили.
С 1975 — Главный художник Кумыкского музыкально-драматического театра им. А.-П. Салаватова, Махачкала
1987—1993 — Главный художник Русского драматического театра им. Горького, Махачкала.
Член СХ СССР. Лауреат республиканской премии им. Г. Цадасы. Заслуженный деятель искусств ДАССР.
Участник российских, республиканских, всесоюзных и зарубежных выставок. Произведения автора хранятся в ЦТМ им. Бахрушина (Москва), ДМИИ, ДГОИАМ (Махачкала), дирекции художественных выставок СССР, ХФ РСФСР (Москва), в корпоративных и частных коллекциях в России и за рубежом. Диплом VIII Бьеннале прикладной графики, Брно, 1978
Диплом всесоюзного конкурса драматургии ГДР на советской сцене — за оформление спектакля Б.Брехта «Что тот солдат, что этот», 1980 Трагический погиб 15 ноября 1993 г. в Махачкале.

Выставки:
1962 — выставка графики «Неделя изобразительного искусства РСФСР», ДМИИ, Махачкала
1968 — I республиканская выставка «Молодые художники России», Москва
1968 — «Художники Дагестана», СХ ДАССР, Махачкала
1969 — «Советский Юг», Ставрополь
1969 — Декада литературы и искусства Дагестана, Ленинград
1969 — персональная групповая выставка (Г. Тушишвили, И.Большаков), Махачкала
1970 — республиканская выставка, посвященная 50-летию ДАССР, СХ ДАССР, Махачкала
1971 — II всероссийская выставка произведений художников автономных республик РСФСР, Москва
1972 — «Всероссийская выставка молодых художников», Москва 1972 — «Натюрморт и пейзаж Дагестана», СХ ДАССР, Махачкала
1972 — выставка молодых художников Дагестана, СХ ДАССР, Махачкала 1976 - «Осенняя республиканская выставка», СХ ДАССР, Махачкала 1976 — «Всероссийская выставка молодых художников», Москва 1976 — выставка театральных художников Юга России, Орджоникидзе
1977 — Республиканская выставка, посвященная 60-летию ВОСР, ВЗ СХ ДАССР, Махачкала
1978 — выставка театральных художников Юга России, Москва
1978 — выставка молодых советских художников, Румыния, Болгария, Венгрия
1978 — VIII Бьеннале прикладной графики «Броно-78», Брно, Польша
1979 — выставка молодых советских художников, ГДР
1979 — «Всесоюзная выставка театральных художников», Москва 1979 - «Советский Юг», ВЗ СХ ДАССР, Махачкала
1979 — «Физкультура и спорт в изобразительном искусстве», всесоюзная выставка, Москва
1982 — республиканская выставка, посвященная 60-летию СССР, ВЗ СХ ДАССР, Махачкала
1982 — «Театральные художники Дагестана», ЦДА, Москва
1982 — персональная выставка, ВЗ СХ ДАССР, Махачкала
1983 — «Квадриенале-83», международная выставка художников театра, Прага, Чехословакия
1984 — персональная выставка «Сценография, живопись, графика», ЦДРИ, Москва
1984 — персональная выставка, Польша 1984 — «Советский Юг», Нальчик
1984 — всероссийская выставка художников театра и кино, Казань
1986 — «Художники театра, кино и телевидения», всероссийская выставка, Москва
1987 — выставка театральных художников Дагестана, Дворец работников искусств, Ленинград
1988 — персональная выставка, Чехословакия
1989 — II всероссийская выставка произведений художников автономных республик РСФСР, Москва
1989 — персональная выставка, Франция
1989 — Бьеннале прикаспийских республик, Баку
1990 — «Юг России», Краснодар
1990-1991 — работа и выставки в Германии, Бланкенхайм, Ольденбург
1991 — «Графика Юг», Ростов-на-Дону
1991 — «Восточные мотивы: традиции и современность», ДМИИ, Махачкала
1991 - «АРТ - Модерн», Москва
1992 — выставка дагестанских художников, ВЗ СХ РД, Москва
1993 — Весенняя выставка, ВЗ СХ РД, Махачкала. Последняя прижизненная выставка художника
1995 — «Ретроспекция», галерея «Интерколор», Москва
1996 — «Кавказский дневник», «Галерея А-3», Москва
1997 — «Ретроспекция», ВЗ Манеж, Москва
1998 — «Ретроспекция», Лос-Анджелес, США 1998 — «Ретроспекция», Сан-Диего, США
1998 — выставка дагестанских художников, Музей народов Востока, Москва 1998 — «Выставка памяти художника из частных коллекций», Первая Галерея, Махачкала
2000 — выставка памяти, ЦДХ, Москва
2000 — «Памяти художника», к 60-летию со дня рождения, ДМИИ, Махачкала
2001 — «Ретроспекция», ВЗ журнала «Наше наследие», Москва
2003 — «Коллекционер», проект, «Первая Галерея», Махачкала
2003 — Мемориальная выставка памяти Э. Путерброта, Русский драматический театр им. Горького, Махачкала 2003 — 2006 — выставки в частных галереях Германии.
2010 — «Память», выставка, посвященная 70-летию со дня рождения Э.Путерброт. Галерея при «Школе драматического искусства» А.Васильева, Москва.
2010 — «Памяти художника», к 70-летию со дня рождения, ДМИИ им. Гамзатовой, Махачкала
2010 — «Возрождение», юбилейная ретроспективная персональная выставка, «Первая Галерея», Махачкала-Каспийск.

Каталог выставки:
Из фондов ДМИИ им. П. С. Гамзатовой: «Натюрморт с фотографией», 1971, к. м., 62x62, КП-2818 «Махачкала. Угол», 1971, к.м., 70x99, КП-8812 «Старый город», 1972, х.м., 152x152, КП-7542 «Сельский концерт», 1974, х.м., 70x90, КП-5873 «Музыка в сакле Карт-Энем», 1980, к.м., 68x92, КП-7540
Эскиз декорации к спектаклю А. Арбузова «Близкие люди», 1980, к.м. 48x68, КП-11741
«Горянка», 1982, к.м., 50x69, КП-8811 «Синий натюрморт», 1982, к.м. 70x50, КП-7541
«Состояние взаимного понимания», 1991, х. акр., темп., 145x95, КП-10547 «Инкарнация», 1992, х.м.70х69, КП-11885
Из фондов СХ РД:
Натюрморт с бумажной маской, 1977, х.м. Из частных собраний:
«Тринадцатый председатель» А. Абдуллин (эскиз декорации к спектаклю), к., гуашь, воск, кар., т., п.
Без названия, 1989, х.м.
Без названия, 1993, б., м.
Проповедь, 1992, к. темп., акр.

 


В конце 2009 года журнал «Бизнес-Успех» инициировал серьезный и значимый для дагестанского искусства проект «2010-Год Путерброта». Редакцией журнала и главным вдохновителем проекта П. Санаевой было задумано на протяжении года в каждом номере публиковать статьи, воспоминания, тексты о художнике, и конечно воспроизводить его произведения. В уже изданных трех номерах вышли статьи:
« Бронза это не для нас» (Санаев О., № 5-2009),
«Неизвестный Путерброт» (Дагирова Д. № 5-2009),
«Держаться за Дагестан» (Кажлаев М.,№ 1-2010),
«Волшебный мир иносказаний» (Мейланд В. №2-2010)

Бронза это не для нас.

Не оставляет в покое мысль, что открывать «Год Э.Путерброта» должна была все же статья не дилетанта-журналиста, а специалиста, искусствоведа, художника. Чтобы там были слова: «основоположник», «создатель школы», «последователи и ученики», «огромное значение»... Чтобы обращаться по имени-отчеству. Чтобы снять шляпу и не садиться в присутствии... Но в то же время эти признаки «бронзовения» - лучший способ выдвинуть «из наших рядов» живого человека, вылепить из него мемориальный бюст и потом то ли поставить на пьедестал, то ли задвинуть в пыльный шкаф нашей несовершенной памяти. Официальный юбилей - это первый шаг к забвению, и I пойдем другим путем»
По-моему, врагом бронзы и гранита, титанам нержавеющей стали - всего этого сырья для памятников - являются живые человеческие свидетельства, воспоминания, детали и рассказы. Вроде того, что художник Эдуард Путерброт внешне был похож одновременно на Джона Кеннеди, Андрея Макаревича, Анатолия Папанова и еще (если хвалился ровными зубами и имел к тому времени короткую стрижку) на французского комика Фернанделя. Его самого это сходство очень забавляло, меня до сих пор удивляет, почему на такую богатейшую фактуру не клюнули ни киношники, ни телевизионщики, ни московские, ни местные.
Художник Эдик Путерброт был веселым и добрым человеком , а первой его театральной работой стало оформление спектакля университетского (ДГУ) СТЭМа, предвестника КВН. И он всегда всем чем мог помогал. Лично мне, инженеру, - избавляться от комплекса отсутствия гуманитарного образования. За последние 20 лет его жизни я получил от него в подарок массу хороших книжек по истории искусства, архитектуре, театру. Как-то у него в мастерской я неосторожно похвалил испанский альбом, посвященный Пикассо, и таким образом стал его обладателем!
Последней книгой, которую Эдик мне подарил, оказалась монография болгарина Андрея Накова (хоть он и называет ее «эссе») «Русский авангард» с шутливым пожеланием мне «стать специалистом в области искусств». Так он приобщал меня к творчеству беспредметников, которых я так и не полюбил и по-прежнему за «Мокрый луг» Федора Васильева отдам десяток «Черных квадратов». К нашему «идеологическому» диссонансу Эдик относил с совершенно спокойно, или, как теперь говорят, толерантно.. Его формула была предельно проста и демократична: «Имеешь право!» - говорил он мне. И убедил, что авангард - это просто «другое искусство» и что он также имеет на него право. Ну, действительно, не замыкаться же только в передвижниках! На уровне наших приятельских отношении эта «проблема» никак не сказывалась, и казалось, они будут тянуться, нам на радость, десятилетиями.
Но пришли лихие и проклятые 90-е годы. и снежным вечером 10 ноября 1993 года Эдуард был смертельно ранен на пороге своей махачкалинской квартиры. Для многих людей его смерть стала личным горем – это когда город для тебя словно вымирает, вокруг звенит не просто пустота, а разряженность , вакуум, в котором и нужно жить, и ничего исправить уже нельзя. Говорят, что время лечит, но никто не знает, с какого момента этот спасительный отсчет начинается.
В сентябре 2010 года Эдику исполнилось бы 70 лет. Талантливый художник, мастер театрально-декорационного и монументального искусства, историк искусства, философ и искусствовед – это если обозначить круг его занятий и интересов. А если же собрать их вместе и умножить на круг общения, то становится ясно, что это был еще и просветитель,
истинный масштаб, которого еще предстоит понять и оценить.
В одной, даже большой юбилейной статье невозможно рассказать о всем творчестве и достижениях Эдуарда ІІутеророта, о его влиянии на развитие и становление дагестанского изобразительного искусства и культуры. Поэтому редакция «Успеха» объявляет наступивший 2010 год «Годом Э. Путерброта» и будет в каждом номере печатать статьи, посвященные разным граням творчества этого незаурядного и разностороннего человека
Как сказал бы сам .Эдик, «Имеем право!»
Олег САНАЕВ, заместитель главного редактора «Дагестанской правды»

Журнал БИЗНЕС-УСПЕХ 5 (19) декабрь 2009

 

 

 

 

Художественная галерея современного искусства Первая Галерея Эдуард Путерброт
возрождение К 70 летию со дня рождения художника.

Программа проекта:
I. Открытие выставки произведений Э.Путерброта (живопись, графика.1974-1993гг.) из собрания семьи художника (Москва)
II. Презентация Альбома - каталога произведений Э.Путерброта «Эдуард Путерброт. Возрождение»
(живопись, графика. 1965-1993 гг.).
III. Презентация сборника статей «Эдуард Путерброт. Статьи об искусстве. 1972-1993».
IV. Презентация проекта
«Год Путерброта», журнал «Бизнес-Успех».
V. Демонстрация документального видео о жизни и творчестве художника Э. Путерброта.
Дагестан.

29 сентября -1 декабря 2010.

ВЫСТАВКА.

Все произведения для проведения выставки любезно предоставлены семьей художника. Мы выражаем огромную благодарность семье Эдуарда Путерброта за возможность прикоснуться к наследию художника - Людмилу Михайловну Путерброт, Антона Эдуардовича Путерброт, Анну - Марию Эдуардовну Путерброт, Елену Владимировну Путерброт.
Велико наследие художника, но даже гигантские просторы «Первой галереи» не уместят в своих залах все творчество Э. Путерброта. Да вероятно и не нужно. Юбилей – дань памяти, но говорить и помнить о Эдуарде Путерброте, обращаться к его творчеству можно всегда. Есть чуткие и беспримерные наследники, работает сайт, изданы сборники и каталоги о творчестве, существует большая и емкая библиография, рядом с нами его друзья, художники-со ратники и единомышленники, музеи, которые бережно хранят и экспонируют произведения, есть театр, литература и многое другое, с ем соприкасался художник, и все это всегда доступно каждому из нас.
В экспозицию выставки «Возрождение» вошло 65 произведений графики и живописи,
созданные художником в период с 1974 по 1993 гг.
К юбилею художника дагестанскими художественными институциями подготовлены экспозиции произведений Эдуарда Путерброта. Дагестанский музей изобразительных искусств им. Гамзатовой представляет все работы художника из своих фондов (10 произведений фигуративного периода «раннего» Путерброта), Музей истории города дает коллективную экспозицию - произведения Э. Путерброта и его последователей и единомышленников -друзей - художников. «Первая Галерея» делает совместно с семьей художника большую развернутую экспозицию, впервые созданную в таком формате. Практически все произведения на ней дагестанский зритель увидет впервые. Ни одна из экспозиций не повторяема напротив дополняет друг друга, в результате чего в сентябре в Махачкале состоится масштабная ретроспектива Эдуарда Путерброта - из фондов музеев, собрания семьи художника, частных и корпоративных коллекций. Впервые. Это станет подлинным Возрождением художника.

АЛЬБОМ.
Альбом-каталог «Эдуард Путерброт. Возрождение» (живопись, графика. 1965-1993 гг.) подготовлен семьей Э. Путерброта к юбилею художника - 70 летию со дня рождения. Под руководством Людмилы Михайловны Путерброт была создана концепция альбома, проведена составительская, редакторская работа, верстка и препресс (Антон, Алена Путерброт). Прекрасные фоторепродукции работ и общий дизайн так же осуществлен Антоном Путерброт.
В альбом вошло 118 цветных репродукций с 1965 по 1993(практически охвачены все периоды, направления и темы автора) В альбом также вошли: творческая биография художника и статья о творчестве Эдуарда Путерброта его московского друга, известного российского искусствоведа, члена Международной ассоциации искуствоведов Вильяма Мейланда, написанная в 2003 году.
Издание осуществлено при поддержке Президента Регионального общественного благотворительного фонда им. Шейха Абдурахмана-хаджи ас-Сугури Гамзатова Г.М.

СБОРНИК.
«Эдуард Путерброт. Сборник статей об искусстве. 1972-1993» .
В данный сборник вошло шестнадцать текстов известного дагестанского художника, сценографа, педагога, искусствоведа и культуролога Э. Путерброта (1940-1993), написанных автором в разные годы — с 1972 по 1993 г.г. и включает в себя научные статьи, исследования, очерки, интервью, рецензии, опубликованные в различных центральных (Москва) и местных журналах, газетах, каталогах к выставкам, сборниках. К юбилею художника - 70 летию со дня рождения под готовлено второе издание данного сборника. Малый тираж и самиздатовский формат первого издания (издан в 1998 году галереей к выставке «Памяти Художника») сделали его библиографической редкостью, ценность и востребованность которого весьма очевидны. При сохранении первоначального формата первого издания, второе издание дополнено содержательными статьями о Э. Путерброте его друзей, соратников и единомышленников московских искусствоведов Вильяма Мейланда, Ивана Купцова, Виктора Мартынова и художника Юрия Августовича .


ЖУРНАЛ.

В конце 2009 года журнал «Бизнес-Успех» инициировал серьезный и значимый для дагестанского искусства проект «2010-Год Путерброта». Редакцией журнала и главным вдохновителем проекта П. Санаевой было задумано на протяжении года в каждом номере публиковать статьи, воспоминания, тексты о художнике, и конечно воспроизводить его произведения. В уже изданных трех номерах вышли статьи:
« Бронза это не для нас» (Санаев О., № 5-2009),
«Неизвестный Путерброт» (Дагирова Д. № 5-2009),
«Держаться за Дагестан» (Кажлаев М.,№ 1-2010),
«Волшебный мир иносказаний» (Мейланд В. №2-2010)

 

Первая Галерея» выражает огромную благодарность и признательность за возможность осуществить проект в Дагестане:

Семье Эдуарда Путерброта
Президенту Регионального общественного благотворительного фонда им. Шейха Абдурахмана - хаджи ас - Сугури Гамзатову Гамзату Магомедовичу
Журналу «Бизнес - Успех» и Издательскому Дому «Эпоха»
«Дагестанский филиал ОАО «РусГидро»»
Журналисту - Полине Санаевой
Магомеду Мусаеву и Тагиру Магомедтагирову
Художественная галерея современного искусства «Первая Галерея»
ЭДУАРД ПУТЕРБРОТ.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
К 70 летию со дня рождения художника.
Проект-выставка
Живопись. Графика. 1974-1993гг. из собрания семьи художника (Москва)
выставка работает с 29 сентября по 1 декабря 2010 г. Ежедневно, с 11 до 18,
кроме понедельника по адресу: «Первая Галерея», Дагестан г. Каспийск, ул. Халилова,5 (Набережная, здание «РусГидро»)


Художественная галерея современного искусства
Первая Галерея
Музей современного искусства Дагестана
Эдуард Путерброт
Статьи об искусстве 1972-1993
Тексты
Статьи к каталогам
Исследования
Рецензии Интервью
Статьи о Э. Путерброте
Махачкала 2010

Автор и составитель сборника - Дагирова Д. А.
П-90 Эдуард Путсрброт. / Статьи об искусстве 1972-1993 гг. - Махачкала, «Лотос» 2010. - 100 с. - (Б-ка Художественной галереи современного искусства «Первая галерея» - Музей современного искусства Дагестана).
ББК 85.103(2р-6д)
УДК 7.0
П-90
Издание осуществленно при поддержке
Филиала ОАО «РусГидро» - «Дагестанский филиал».
В данный сборник вошло шестнадцать текстов известного дагестанского художника, сценографа, педагога, искусствоведа и культуролога Э. Путерброга (1940-1993), написанных автором в разные годы - с 1972 по 1993 г.г. и включает в себя научные статьи, исследования, очерки, интервью, рецензии, опубликованные в различных центральных (Москва) и местных журналах, газетах, каталогах к выставкам, сборниках. К юбилею художника - 70-летию со дня рождения подготовлено второе издание данного сборника. Малый тираж и самиздатовский формат первого издания сделали его библиографической редкостью, ценность и значимость которого весьма очевидны. При сохранении первоначального формата первого издания, второе издание дополнено интересными и содержательными статьями о Э. Путерброте его друзей, соратников и единомышленников - московских искусствоведов Вильяма Мейланда, Ивана Купцова, Виктора Мартынова и художника Юрия Августовича.
ISBN 978-5-91471-051-1
1998. Э. Путсрброт. Статьи об искусстве. 1972-1993 2010. Издание второе дополненное

Настоящий образ - это такая капуста, с которой сколько бы листьев ни сдирали, а до кочерыжки не доберешься, постоянно к ней приближаясь (идеал). Все, что поддается полной расшифровке, становится нудным. Читаться должно приближенно. Должен быть намек. Метафора должна быть глубокой бесконечно. Эмоции должны быть немотивированны. Взрывать должен пустяк. Логика не математическая. Гриб рвет асфальт. Обойма намеков. Окружить зрителя дымом образов. Их самих он боится. Он ищет смысл, боясь его найти. Пусть уйдет обкуренный, ничего не понявший, задетый, но не униженный пониманием и понятностью. Итак, оболочка должна быть простой, якобы доступной, но со сбоем. От этого зрителя должна пронизать нервность, недоверие авторов обидит. Тут или произойдет контакт или... пусть уходит.
Эдуард Путерброт

От издателя
Художественная галерея современного искусства «Первая Галерея», открывшаяся в 1998 году, один из своих первых проектов посвятила памяти и творчеству известного дагестанского художника, сценографа, педагога, искусствоведа и культуролога Эдуарда Путерброта (1940-1993). К годовщине гибели художника в 1998 году галереей были собраны и опубликованы в одном сборнике статьи, написанные Э. Путербротом в разные годы об искусстве и культуре Дагестана. В сборник вошли шестнадцать материалов, написанные автором в разные годы - с 1972 по 1993 г.г., включая в себя научные статьи, исследования, очерки, интервью, рецензии, опубликованные в различных центральных (Москва) и местных журналах, газетах, каталогах к выставкам, сборниках.
Сегодня, в 2010 году - к юбилею художника мы подготовили этот сборник ко второму изданию. Малый тираж и самиздатов-ский формат первого издания сделали его библиографической редкостью, ценность и значимость которого весьма очевидны. Мы сохранили формат первого издания, дополнив второе издание сборника интересными и содержательными статьями о Э. Путерброте его друзей, соратников и единомышленников - московских искусствоведов Вильяма Мейланда, Ивана Купцова, Виктора Мартынова и художника Юрия Августовича.
Материалы для сборника собирались буквально по крупицам, в библиотечных фондах, архивах, у художников, и чаще всего это были единственные, едва уцелевшие экземпляры газет, журналов, каталогов выставок. Собранные в одном сборнике материалы Э. Путерброта имеют несомненный интерес для дагестанского искусствознания и культуры Дагестана в целом.
Немногие талантливые художники владеют еще и словом, могут высказаться об искусстве других творцов. Неординарность натуры Путерброта проявилась в его статьях о художниках семидесятых-восьмидесятых годов, не утративших своей актуальности и в наши дни. В них он обнаруживает свою эрудицию, чуткое и бережное отношение к художникам, острый глаз, выделяющий нечто, казавшееся на первый взгляд незначительным, но в действительности определяющую самую суть того или иного явления в искусстве. Он впервые начал писать (несмотря на негласный идеологический запрет советского времени) о многих забытых и закрытых темах в искусстве Дагестана (о русском авангарде 1920-30-х годов в дагестанском музее искусств, о художниках Халилбеке Мусаеве, М.-А. Джемале, Е. Лансере и др.). Эти материалы несут в себе не только большое информативное содержание, достаточно трезвый и профессиональный взгляд, проницательные оценки, точно соответствующие тенденциям и проблемам культурной жизни, но и личностное проникновение, и сопричастность к исследуемому.
Практически все исследования Э. Путерброта представляют для нас научное и энциклопедическое значение, а поставленные в них вопросы остаются актуальными и сегодня. По многим из этих вопросов, к сожалению, уровень знаний о предмете так и не был продвинут дальше. Хочется надеяться, что поставленные Эдуардом Путербротом в своих статьях вопросы и задачи будут подхвачены новым поколением интеллектуалов и патриотов.
Книга издается в память о художнике и новаторе Эдуарде Путерброте, на пользу и просвещение всех любителей и ценителей искусства.
Джамиля Дагирова, 2010



Лансере и Дагестан
В 1912 году впервые приезжает в Дагестан известный русский художник Евгений Евгеньевич Лансере. Целью его поездки был сбор материала для иллюстраций к повести Л. Н. Толстого «Хаджи-Мурат». В 1916 году повесть эта с великолепными иллюстрациями Е. Лансере была выпущена в Петрограде издательством «Р. Голике и А. Вильборг».
О работе над этими рисунками и акварелями интересно рассказал известный дагестанский краевед Б. Гаджиев в книге «Буйнакск в истории и легендах». Подготовительные рисунки, зарисовки с натуры, эскизы сейчас хранятся в собрании семьи художника. Этот период творчества мастера хорошо исследован и освещен искусствоведами.
Но во всех монографиях об академике живописи Е. Е. Лансере почти нет сведений о периоде с конца 1917-го и до начала 1920 годов. Именно в это время художник живет и работает в Дагестане.
Приехал он в Темир-Хан-Шуру поздней осенью, в ноябре, по приглашению известного революционера Магомед-Мирзы Хиз-роева. Евгений Евгеньевич приехал всей семьей - с женой и двумя детьми, спасаясь от затруднений тяжелого времени. «Кажется, я тебе рассказал еше летом, что сюда нас звал один здешний мой знакомец, гражданский инженер, а теперь продовольственный комиссар и политический деятель. Последнее письмо в деревню было так заманчиво... мы почти экспромтом собрались и поехали», - пишет художник брату 1 декабря 1917 года.1
Приезд в Темир-Хан-Шуру не облегчает материального положения, политические перемены, отсутствие средств, работы делают и здешнюю его жизнь тяжелой. Но список работ того времени, в котором указано большое число рисунков, акварелей, натюрмортов и пейзажей маслом, показывает, что творческая ра бота не прекращалась. 7 мая он записывает: «Художественного материала здесь масса - типы да и пейзаж».
В это время пишет он известный портрет Махача Дахадаева, портреты его жены и матери, близких и соратников Магомед-Мирзы Хизроева.
Для художника это не просто этнографический материал. В легких зарисовках, в рисунках видна большая наблюдательность, заинтересованность в передаче образов строгих, спокойных и мужественных людей. Лица у всех серьезны, глаза смотрят живо, внимательно. Видно, близки автору изображенные им люди.
Любовь к дагестанской природе открыла в художнике интерес к романтическим мотивам в пейзаже. Большинство объектов для зарисовок - это непритязательные виды, спокойные и широкие, но любой пейзаж становится у Лансере монументальным. Четкие линии рисунка передают настороженность, делают пейзажи свидетелями трудного времени. Художник ставит для себя задачи передать все многообразие окружающей природы, яркость света, дневной зной, вечернюю прохладу, чистые дали. Здесь уже начинает складываться основа понимания южного колорита, которая позволит автору в дальнейшем создать прекрасные пейзажи Грузии, Армении и горного Дагестана.
Чаще всего у него золотые тона на свету и тончайшие, нежные переливы холодных тонов в тенях. Позднее он запишет: «Яркость света дает на юге ясное ощущение рефлексов и взаимовлияния цветов».
Работает он преимущественно темперой, считая ее наиболее удобным материалом для быстрых этюдов, рисунки чаще всего выполнены углем, цветным карандашом и подцвечены акварелью.
Большинство работ 1917-1918 годов хранится в Дагестанском краеведческом музее и в Музее изобразительных искусств, два редких по красоте натюрморта - «Овощи» и «Фрукты» - в Государственной галерее Армении, небольшой пейзаж «Аул в Дагестане» - в музее-квартире И. И. Бродского в Ленинграде.
В мае 1918 года в Темир-Хан-Шуре устанавливается советская власть. С первых же дней Евгений Евгеньевич вовлечен в культурную и организаторскую работу. Он становится одним из художников общественно-политического и литературно-художественного журнала «ТангЧол пан», ставшего с 10-го номера органом Дагестанского областного военно-революционного комитета.
Художник с радостью берется за известное и любимое дело. За плечами огромный опыт мастера книжной и журнальной иллюстрации. Он работал в широко распространенных и популярных изданиях «Аполлон», «Новый сатирикон», «Мир искусства», в боевых революционных журналах «Жупел», «Адская почта», «Зритель».
Рука Лансере видна на обложке 12-го номера «Танг Чолпана» - символическом рисунке с подписью «Пора за работу - строить новую жизнь». Изображен горец с лопатой, в раздумье рассматривающий дымящиеся развалины домов, растерзанные книги, порванные провода.
Под рисунком на обложке нет подписи художника, но сочный штрих, особого рода графическая «живописность», характерный силуэт фигуры горца позволяют установить авторство. У рисунка резкие прерывистые штрихи, передающие объем, манера исполнения близка к шмуцтитулам и заставкам Лансере в книге «Венок Врангелю» - умершему историку искусства (1916 г.).
Подтверждает авторство и особое написание шрифта русского текста. Над рисунком в своеобразный орнамент сложились арабские буквы названия журнала «Танг Чолпан». Написание названия журнала, безусловно, большое достижение графика в искусстве шрифта.
Без сомнения, Е.Е. Лансере принадлежит и литография - портрет Г. В. Плеханова на обложке следующего номера «Танг Чол- пана». Портрет помещен в рамку-венок из лавровых и дубовых ветвей, сделана надпись «Г. В. Плеханов» русскими и арабскими буквами.
В аналогичной рисункам к «Хаджи-Мурату» Л.Н. Толстого манере выполнены литографированные на камне автором портреты Шамиля и Хаджи-Мурата - приложения к журналу и рисунок «Сдача селения Гимры советской власти в 1918 году».
После временного падения советской власти в Дагестане в сентябре 1918 года журнал «Танг Чолпан» перестал выходить. Начались тяжелые дни для художника, стало трудно с продовольствием, преподавание в гимназии давало немного денег. За весь 1919 год художник делает лишь десять зарисовок и несколько акварелей.
Евгений Евгеньевич уезжает в конце 1919 года сначала в Ростов, где находит работу в литературно-художественном журнале «Орфей». Здесь он сотрудничает с И. Билибиным, М. Сарьяном и Силиным. Затем уезжает в Тифлис. Лишь после установления советской власти в Грузии художник находит постоянную работу. Он назначен профессором Закавказской Академии художеств.
В годы жизни в Тифлисе он не прерывает связи с Дагестаном. У него живут молодые дагестанские художники, приехавшие изучать культуру закавказских народов. Один из них, Джсмал, становится учеником Лансере и в Академии художеств. Разговоры о путях развития искусства, поездки на этюды, позирование друг другу, портреты дагестанцев, живущих в Тифлисе, навсегда запомнились молодым дагестанским художникам. Жаль, что от этого времени осталось мало работ, не сохранился портрет Джемала, сделанный Евгением Евгеньевичем, и лишь одна живописная работа Лансере 1921 года «Дагестанец Мусаев» напоминает о том памятном для рождающегося дагестанского искусства времени.
В 1925 году по инициативе и на средства дагестанского музея в горный Дагестан направляется художественная экспедиция. В составе экспедиции Е.Е. Лансере с сыном и Муэтдин Джемал. Сотни этюдов, зарисовок привезли они из Гунибского округа. Большая часть их хранится сейчас в двух наших музеях, несколько - в музее искусств Грузии.
В 1927-1928 годах Евгений Евгеньевич снова в Дагестане. На этот раз с конкретной целью - собрать материал для иллюстраций к рассказам Л. Н. Толстого. Поездка по терским станицам, пребывание в Кизляре дали 24 зарисовки, которые он показал на выставке в Махачкале, в научно-исследовательском институте. Здесь места, связанные с пребыванием Л.Н.Толстого в Старо-гладковской и в Кизляре, портреты родственников некоторых толстовских героев, наброски старинных казачьих костюмов, старых улиц. В 1931 году художник заканчивает самое крупное свое произведение о Дагестане.
«...Удивительный по силе реализма, исторической достоверности, драматической напряженности триптих «Красные партизаны Дагестана спускаются с гор на защиту советской власти», - пишет народный художник РСФСР Н. Ромадин.
Этот триптих, хранящийся в Махачкале, нам особенно интересен как первое живописно-монументальное произведение, рассказывающее о годах становления новой жизни.
На проходившей недавно в Москве выставке художников автономных республик РСФСР работы народного художника РСФСР Е.Е. Лансере представляли Дагестан рядом с работами его ученика М. Джемала и новыми поколениями дагестанских художников.
Велика заслуга Лансере в деле становления изобразительного искусства Дагестана. Он по праву считается учителем первых художников Дагестана, первым, рассказавшим о новом Дагестане. Но удивительно, что яркие страницы первых лет дагестанского искусства не нашли отражения в дагестанском искусствознании, нет ни одной книги, брошюры об этом времени, о взаимовлиянии культур. Имя академика живописи, лауреата Государственнои премии СССР Евгения Евгеньевича Лансере должно с благодарностью вспоминаться грядущими поколениями дагестанских художников. Оно должно быть увековечено и в Буйнакске в том городе, где он прожил нелегких два года (ведь есть же мемориальная доска на его доме в Тбилиси). Ждет своего исследователя и графика журнала «Танг Чолпан».
Журнал «Советский Дагестан», Махачкала, 1972 г., №4.
Эдуард Путерброт

1    Письмо цитируется по книге О.И. Победовой «Е.Е. Лансере», Москва, 1961.


Разнообразие творческих начинаний 2
Дагестанское изобразительное искусство 1920-х - начала 30-х годов
Рождение дагестанского станкового искусства связано с Тем ир-Хан-Шурой. Это может показаться странным, если вспомнить, что город этот был резиденцией царского генерал-губернатора, а царизм, как известно, предпринимал все возможное для духовного порабощения подвластных ему народов.
Однако политике царизма противодействовали народные массы и интеллигенты-просветители. К тому же развитие капитализма требовало определенного уровня массовой культуры, появления специалистов в различных областях знаний.
В городе проживало немало людей, интересовавшихся искусством, выписывавших петербургские и тифлисские журналы. В разное время городок Темир-Хан-Шура видел А. Полежаева и А. Бестужева-Марлинского, И. Айвазовского и А. Дюма-отца. Здесь десять лет жил П. Услар - лингвист с мировым именем, добившийся открытия первых в Дагестане светских школ.
С Темир-Хан-Шурой связаны творчество и первые шаги в искусстве таких дагестанских художников, как X. Мусаев, М. Джемал, X. Аскар-Сарыджа.
Халил Мусаев родился в 1896 году в ауле Чох, профессиональное образование он получил в Тифлисской школе Общества поощрения изящных искусств. Учившийся в этой же школе известный грузинский художник В. Гудиашвили вспоминает: «Халил считался одаренным художником и всегда заслуживал больших похвал. Участие в преподавательских выставках было ярким подтверждением его неоспоримого таланта, больших удач, успехов. Через его творчество красной нитью проходила большая индивидуальность, основанная на особенностях его родного края. Творческий почерк художника отличался тонким вкусом и очень своеобразным стилем. Такими чертами выделялись образы его живописи и графики».3
В 1913 году в прогрессивно-просветительском журнале «Мол-ла Насреддин» появились работы X. Мусаева. Рисунки Мусаева помещали также бакинские журналы «Кел-Ният» и «Барабан».
«Молла Насреддин» - первый сатирический журнал на азербайджанском языке, на его страницах печатались фельетоны, сатирические рассказы, карикатуры, рисунки, бичевавшие отсталость и невежество, проявления национализма, поддерживавшие и развивавшие прогрессивные тенденции и настроения в обществе. Именно с работы в этом периодическом издании начинали свой путь в искусстве многие художники, впоследствии сыгравшие большую роль в создании и развитии станковых форм искусства в некогда отсталых окраинах царской России; был среди них и Мусаев. Его карикатуры, помещенные в «Молле Насред-дине», отличаются социальной остротой и выразительностью, своеобразной тонкостью рисунка, стремлением к чистоте линий и штриха. Обращает на себя внимание рисунок Мусаева «Друзья и враги «Моллы Насреддина», отвечавший прогрессивно-просветительским тенденциям, выражавшимся журналом, передовым взглядам его издателей и читателей. В этой работе уже определяются передовые черты творческого мировоззрения художника, выразившиеся и в социальной направленности его искусства, и в индивидуальной пластической манере. В тогдашних условиях позицию журнала разделяло большинство прогрессивно настроенных представителей общества независимо от принадлежности к тому или иному сословию, и не случайно, что молодой Мусаев стал одним из активных участников журнала.
Мусаеву, вероятно, были известны популярные в то время акварели и литографии Гагарина, Горшельта, Тимма, Тилька. Созданные во второй половине XIX века, они в разной мере сочетали в себе поэтическую тонкость, этнографическую конкретность, порой протоколизм. Эти же черты можно найти и в ранних работах Мусаева, в частности в его чохских акварелях, выполненных в годы учебы.
Но следует, однако, отметить, что это качество, которое находится как бы на грани простодушия и банальности, милой непосредственности и наигранности, обусловлено у Мусаева особенностями того быта, который его окружал. Подобные черты «выспренности» по-разному проявятся и в творчестве В. Гуди-ашвили, и в творчестве А. Бажбеук-Меликяна. Армения, Грузия, Азербайджан и Дагестан были охвачены аналогичными социально-политическими и экономическими процессами.
Действия революционеров в Темир-Хан-Шуре были направлены на сплочение всех подлинно демократических сил, на умножение революционной сознательности масс, на использование всех легальных и нелегальных средств агитации и борьбы за власть Советов.
Легальной трибуной для революционеров становится литературно-художественный и общественно-политический журнал «Танг Чолпан» («Утренняя звезда»). Он издавался в Дагестане, в Темир-Хан-Шуре, на кумыкском языке при помощи арабского алфавита. Кумыкский язык хорошо понимают дагестанцы разных народностей; будучи тюркским, он мог сделать журнал доступным и для народов многих районов Закавказья.
Можно только удивляться тому, как в тогдашних условиях редактору 3. Батырмурзаеву и издателю Т. Бейбулатову удалось обеспечить журналу столь прочную полиграфическую базу: «Танг Чолпан» выходил с иллюстрированной обложкой и с большим количеством рисунков в тексте. Художником журнала стал Халил Мусаев - уже известный читателям по журналу «Молла Насреддин», который широко расходился по всему Кавказу.
20 августа 1917 года вышел первый номер «Танг Чолпана». Задача первого номера состояла в том, чтобы, с одной стороны, усыпить бдительность властей по отношению к этому изданию, а с другой, одновременно, привлечь к нему внимание широких масс мусульманского населения. На обложке был помещен рисунок «Шамиль со своими мюридами», подписанный «Мussaef».
Редакция журнала заявляла о том, что она не связывает себя ни с одной партией, а стремится лишь к просвещению народа. Однако журналом велась кропотливая работа по правильному сочетанию «отвлеченно-романтических» и «национально-исторических» материалов с публикацией, к примеру, статьи большевика Уллубия Буйнакского, одного из руководителей революционной борьбы в Дагестане (в честь него в годы советской власти Темир-Хан-Шура была переименована в город Буйнакск). Печатались и рисунки политического содержания. Бытовые рисунки больше бросаются в глаза и также внимательно «прочитываются» читателем. И «Танг Чолпан», понимая сложность политической ситуации, адресовал рисунки и обывателю, давал подробные «репортажи» местной жизни.
Во втором номере журнала появляются наброски, рассказывающие о местной психиатрической лечебнице. Они анонимны, но очень напоминают подписанные работы Мусаева. Характерна для Мусаева и обложка этого номера, выявляющая его близость кругу художников таких изданий, как «Золотое руно», «Весы», «Шиповник». В сцене, названной «Забытая песня Дагестана», изображены три поющие нимфы-горянки; у их ног -наигрывающий на чаганс Демон. Образ полон печали и скорби по чему-то недоступному и неизведанному. Можно предположить, что, будучи ведущим художником журнала, Мусаев выступал под различными псевдонимами. Это создавало впечатление большого творческого коллектива. Видимо, сотрудников было немного, и Мусаеву приходилось рисовать и полосные обложки, и карикатуры на местные темы. Впрочем, и в них он старался вкладывать изысканность и мастерство рисовальщика.
В четвертом номере «Танг Чолпана» появляется публицистический рисунок Мусаева «Почта XX века», а в пятом номере -рисунок «В училище», похожий на мусаевский, но подписанный «сЬ. паЬар>. Гимназисты, а вернее реалисты, поскольку в Темир-Хан-Шуре были мужское реальное училище и женская гимназия, изображены вооруженными пушками и огромными, подвешенными у пояса кинжалами. Сюжет был понятен и близок читателю: реалисты в городе были общественно-активной силой.
Десятый номер вышел уже в советской Темир-Хан-Шуре. Новая направленность журнала особенно ярко проявилась в двенадцатом номере, сделанном уже по новому макету большего формата. В этом номере были напечатаны рисунки академика живописи Е.Е. Лансере.
Впервые Лансере приехал на Кавказ в 1912 году, когда он работал над иллюстрациями к повести Л. Толстого «Хаджи-Мурат». Осенью 1917 года он приехал в Дагестан по приглашению революционера Магомед-Мирзы Хизроева и, обосновавшись с семьей в Темир-Хан-Шуре, целиком отдался работе.
Лансере внимательно изучал ход происходящих вокруг него событий. Он хорошо знал уважаемых в городе старых горцев, был близок и с революционерами. Художник создает портреты своих новых знакомых и членов их семей. Много внимания уделяет он и общению с творческой молодежью - Джемалом и только еще пробующим свои силы в искусстве Аскар-Сарыджей.
С первых же дней установления советской власти в Темир-Хан-Шуре Лансере был вовлечен в культурную организаторскую деятельность. Он становится одним из художников журнала «Танг Чолпан», ставшего органом Дагестанского военно-революционного комитета.
Обложку для двенадцатого номера журнала выполнил, несомненно, Лансере. На ней изображен горец, в раздумье опершийся на лопату. Кругом развалины. Текст гласил: «Пора за работу - строить новую жизнь». В этом же выпуске помешены рисунки Мусаева. К лучшим из них относятся изображения горцев, идущих за знаменосцем и кузнецом.
Сотрудничество с Лансере не могло не побудить Мусаева мобилизовать свои творческие возможности и показать, на что он способен в области современной журнальной графики. Но и в выборе сюжетов для журнала, и в их трактовке Мусаев остается местным художником, живущим ощущениями и заботами своего края.
Из работ Мусасва 1919 года нам известны лишь 10 иллюстраций к драме поэта Мугутдина Чаринова «Габибат и Гаджияв», изданной в литографской печати в Темир-Хан-Шуре.
В 1921 году Мусаев вслед за Лансере переехал в Грузию. Художнику Муэтдину Джемалу (1900-1960), так же как Му-саеву и Аскар-Сарыдже, принадлежит особое место в истории дагестанского советского искусства. Его творчество характеризуется стремлением к романтическому толкованию событий, к особой художественной выразительности. По свидетельству Аскар-Сарыджи4, в своих ранних работах Джемал пытался эстетизировать старину, увлекся стилизацией. К рассматриваемому времени относятся такие произведения, как акварели «Тиран Ол-Ол сбрасывает с хунзахской кручи несчастного горца», «Эпический старец, играющий на чагане», «Девушка в весеннем цвету», а также картины «Сонная лошадь», «Медуза в образе горянки».
Беседы и занятия с Е.Е. Лансере, а также, возможно, и сотрудничество с «Танг Чолпаном» оказали большое влияние на юношу. Он решает посвятить себя искусству и стремится отображать жизнь непосредственно и достоверно. Джемал и Аскар-Сарыджа приняли участие в художественно-просветительной экспедиции по горным районам. Джемал постепенно преодолевает «головной» романтизм, учится видеть выразительность реальных проявлений жизни, доверять непосредственным впечатлениям от натуры. Правда, романтические черты еще долго остаются в живописи Джемала, перемежаясь с этнографизмом и внешней документальностью.
Мно1 не этюды напоминают протокольный отчет о тех местах, где прошла экспедиция, о том, какого типа сакли встречались на пути художнику. Таковы не лишенные подчас выразительной строгости виды аулов: «Гуниб» (1921), «Гимры» (1923), «Тинди», «Корода», «Дом на краю села» (1925). В картине «Кородинский мотив» (1922) резкие контрасты придают пейзажу черты эпической монументальности, суровой строгости. Начиная с 1925 года заметно усиливаются моменты реалистического взгляда на жизнь. Художник находит более лаконичные формы, он «строит» свою живопись на крепких мазках, как бы сколачивающих объемы фигур.
Важным событием в жизни Джемала в 20-е годы явилась творческая командировка, полученная им вместе с Аскар-Сарыджей, согласно которой они были направлены для изучения культуры народов Закавказья. Джемал и Аскар-Сарыджа побывали в Баку, где познакомились с ведущим мастером «Моллы Насреддина» А. Азим-заде, а затем направились в Тифлис к Лансере. Встреча с грузинским скульптором Я. Николадзе определила выбор творческого пути Хасбулата Аскар-Сарыджи: он попросил направить его в Ленинград на скульптурное отделение. Его зрелое творчество в Дагестане развернулось в 30-е годы. Джемал же стал участником Первой выставки искусств народов СССР, которая состоялась в Москве в 1927 году и была приурочена к 10-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Следует отметить еще, что он часто выступал в это время в местной печати, публикуя свои рисунки.
В начале 30-х годов в дагестанской живописи одним из ведущих жанров стала картина, отображающая вехи социалистического строительства, героический труд народа, важные события его истории.
В это время от этнографических этюдов Джемал обращается к созданию больших сюжетных композиций и социально-психологических портретов: «Портрет Хавы Магомедовой», «Портрет Гамзата Цадасы», «Соха дедов» («Тупик единоличников»), «Кулак», «1 Мая в Кубачах».
М. Джемал, X. Аскар-Сарыджа, М. Юнусилау, Ю. Моллаев, уроженец Дербента график Д. Капаницын, а также тесно связанный с Дагестаном москвич Н. Лаков успешно выступили в 11)35 году в Пятигорске на Первой Северо-Кавказской краевой выставке изобразительного искусства.
Говоря о дагестанской графике, начавшей интенсивно развиваться на рубеже 20-30-х годов, нельзя не сказать об активной работе в местной прессе М. Юнусилау, Ю. Моллаева и М. Дже-мала, об их репортажных рисунках, создававшихся в горах во время проведения кампании «культсанштурма».
Юнусилау принадлежат три интересные серии, посвященные образам передовых современников, этнографические зарисовки дагестанского быта в прошлом, а также карикатуры, бичующие противников новой жизни.
Начиная с 1927 года в Дагестан стал систематически приезжать Н. Лаков. Он посещает рыбные промыслы, первые колхозы, строительства гидросооружений. В результате возникают серии зарисовок (портреты, композиции, панорамы), в которых чувствуются глаз и рука графика, прошедшего школу Д. Кардовского. Графика Н. Лакова поэтична, светла по настроению.
Говоря о художественной культуре Дагестана 20-х - начала 30-х годов, следует подчеркнуть ее разнообразие, богатство тенденций и творческих начинаний во всех областях искусства, а потому напомнить о некоторых явлениях в архитектуре и театральной декорации. Процесс становления социалистической культуры в Дагестане был многосторонним и интенсивным, он ярко проявился во всех областях искусства. Достаточно вспомнить такое значительное событие в общественной жизни Дагестана, как творческая дискуссия по поводу здания Дома Советов в Махачкале, развернувшаяся в середине 20-х годов вокруг конструктивистского проекта. Особое место в истории новой, социалистической культуры Дагестана принадлежит театру. Театральные постановки рассматриваемого периода в Дагестане были, как правило, актуальны и действенны, но порой противоречивы из-за увлечения чисто формальными достижениями. В это время в Дагестане работали такие режиссеры, как В. Петров, Ш. Шейхов, театральные художники А. Чебурахов, И. Дедуль и другие. В 1933 году режиссер В. Петров осуществил в Кумыкском театре постановку пьес «Сигнал» и «Трезвые» (художник А. Чебурахов). Оформление было лаконичным: занавес отсутствовал, конструкции, менявшиеся по ходу действия, определяли место и условия происходящих событий. Одинокое дерево являло собой символ строгого уединенного размышления. Чебурахов был также художником спектакля «Отелло» по Шекспиру. Сцена представляла собой причудливое сочетание лестниц и площадок.
Спектакль «Квадратура круга» по пьесе В. Катаева был оформлен художником И. Дедулем в четко конструктивном плане. В основу декораций было положено размещение на сцене нескольких площадок. Иногда театральные декорации были сугубо документальными, облекались порой в натуралистические формы. К таким художникам относился, например, работавший в Махачкале А. Янин.
В сборнике «Искусство Дагестана» Г. Рустамов пишет: «В 1934 году режиссер Ш. Шейхов поставил пьесу А.-П. Салаватова «Красные партизаны». Режиссер увлекался не только конструктивизмом, но и натурализмом. Для этой цели он сооружал на сцене железные дороги, по которым конструкции, изображающие станки, двигались в разных направлениях. Над оркестровой ямой был натянут брезент, в него пускали воду. Это изображало озеро в горах. Партизаны умывались и стирали свое белье в этом озере...».
Как мы видим, во всех видах и жанрах искусства Дагестана своеобразно преломились тенденции, характерные для советского искусства рассматриваемого периода.
В небольшой по объему публикации не ставилась задача раскрыть все своеобразие процесса становления социалистической культуры в Дагестане. Эта статья знакомит читателей лишь с некоторыми особенностями развития дагестанского искусства 20-30-х годов, с наиболее интересными мастерами, внесшими значительный вклад в формирование новой культуры Дагестана, с историческими факторами, влиявшими на плодотворное претворение наиболее прогрессивных устремлений передовых деятелей культуры, неразрывно связанных с общими процессами становления социалистической культуры в нашей стране.
Журнал «Искусство», Москва, 1973 г., №9.
Эдуард Путерброт

2 Статья подготовлена при участии И. Купцова.
3 Из письма В. Д. Гудиашвили к Э. Путерброту от 3 января 1971 (архив Э. Путерброта).
4   Аскар-Сарыджа. Первые художники дагестанского народа. «Искусство Дагестана Махачкала 1965



Яркие краски, яркий талант5
Имя художницы Галины Павловны Конопацкой, признанного мастера живописи и графики, хорошо известно в нашей республике. Вот почему любители искусства с удовлетворением встретили Указ Президиума Верховного Совета ДАССР о присвоении Г. П. Конопацкой звания заслуженного деятеля искусств ДАССР.
Галина Павловна Конопацкая относится к тем мастерам, которые своим искусством умеют нарушить традиционное восприятие окружающего, заставляют взглянуть на мир глазами художника.
Она прошла хорошую школу в Московском художественном институте им. Сурикова, училась у Э. Грабаря, В. Фаворского, К. Истомина. Много и плодотворно работала после окончания института в различных областях искусства - в театре, книжной графике, занималась агитплакатом. Когда в 1955 году Конопацкая приехала в Дагестан, она была уже сложившимся мастером. Но знакомство с нашим необычайно ярким краем, его колоритным прикладным искусством побудило художницу искать новые средства выразительности. Она почувствовала необходимость уйти от документальности и описательности, соединить в своих работах красочность жизни, поэтическую традицию Востока с современным восприятием характеров, с достоверностью и наблюдательностью.
Прошло 20 лет неустанных поисков, побед и огорчений. Галина Павловна нашла свой путь в искусстве, обрела зрителя, многочисленных почитателей и ценителей своего таланта.
Вот только несколько отзывов об одной работе Галины Павловны, представленной на последней выставке «Советский Юг» в г. Орджоникидзе.
Главный редактор журнала «Творчество» Ю. Нехорошее: «Интересны произведения художницы Конопацкой, у нее декоративная манера письма, которая не дает возможности показать отдельные лица, но зато общее настроение праздника, радости удалось ей передать в цвете. Ее картина «Первая борозда» выражает ту первую радость, ликование, когда новая жизнь пришла в аулы Дагестана».
Секретарь правления Союза художников РСФСР В. Щебла-нов: «Очень хочется отметить на выставке Конопацкую, такую неистовую художницу, которая всегда представляет много работ. Они всегда у нее напряженные, густые по цвету, темпераментные».
На этой выставке ее работа «Первая борозда» как раз и отличалась такими особенностями.
Галина Павловна - участник всесоюзных и всероссийских выставок. Работы ее запоминаются. Журнал «Художник» недавно посвятил обширную статью ее творчеству.
Сейчас путь развития дагестанской живописи немыслим без работ Конопацкой. За эти годы возникло представление об изобразительном искусстве Дагестана, как об искусстве красочном, мажорном, жизнерадостном. И здесь огромная заслуга Галины Павловны.
...А художница как будто и не видит своего успеха. Каждая новая картина словно открывает нам новую сторону дарования ее создателя. Мастеру не свойственно повторять себя. Можно удивляться, спорить о декоративности в полотнах Конопацкой, но главное - невозможно оставаться равнодушным зрителем. По внешним, чисто формальным признакам большинство картин Галины Павловны можно отнести к бытовому жанру, но острая манера, сочность колорита придают произведению особый смысл, в котором сюжет становится лишь поводом для создания мажорного радостного мира, где все женщины ослепительно красивы, мужчины горды и сильны, луга цветут, горы искрятся...
Даже названия полотен подчеркивают основную направленность творчества художницы: «Мелодия гор», «Песня», «Танец», «Свадебное шествие», «Встреча», «Вязальщицы».
Семейное трио - пожилой мужчина, мальчик и женщина, играющие на нехитрых горских инструментах - зурне и бубне -изображены на картине «Мелодия гор». Этот простой сюжет мы не раз видели у многих художников, но в картине Конопацкой он звучит ослепительно ярко. Здесь сложные соотношения чистых красок, необычный ракурс, динамичный рисунок контуров, контрасты красок.
Близко по настроению и огромное полотно «Танец». В нем показан, скорее, не сам акушинский танец, а та особая атмосфера, которую несет в себе зажигательная музыка. И добивается этого автор благодаря необыкновенно смелым, остро выразительным сочетаниям горячих красок, в которых драгоценностями сверкают пронзительные фиолетовые, синие, голубые тона.
Среди работ Конопацкой необходимо выделить серии, выполненные в сложной смешанной технике - сочетании темперы с парафином. От масляных эти работы отличаются и колоритом, и филигранной линией, и живостью фактуры. Поверхность их искрится, переливается, где-то она залита как бы эмалью, где-то светится восковой мягкостью.
Все работы Конопацкой объединяет торжественное начало. Даже в лирических работах мы не ощутим тишины, все построено на противоборстве красок, убыстренных ритмах, контрастах. И несмотря на преувеличенность, открытость цвета ничего придуманного и искусственного в картинах нет. Все пришло сюда из жизни, естественны движения и позы, правдивы детали.
Художница рассказывает: «Особенно поразила меня красочность жизни, природы и обычаев дагестанцев, и мне захотелось в своих работах еще усилить это. Зачем же обеднять жизнь, если она так звучна, так декоративна на самом деле. Яркие открытые цвета пришли ко мне из природы, с ковров и вышивок».
...На персональную выставку Галины Павловны Конопацкой пришел как-то горец, которого, кажется, и не отнесешь к знатокам живописи. Он долго ходил по залам и, узнав, кто автор картин, обратился к Галине Павловне: «Я первый раз попал на выставку. Как это интересно, какие тут краски яркие, как мне это нравится».
«Такой зритель может быть наградой любому художнику», -говорит Галина Павловна.
В этих словах - весь мир русской художницы Галины Павловны Конопацкой, отдавшей свое творчество Дагестану.
Газета «Дагестанская правда», Махачкала, 8 сентября 1976 г.
Эдуард Путерброт


5 Варианты данной статьи были опубликованы Э. Путербротом в сборнике «Музыка красок» (Махачкала, 1979) и как вступительная статья в каталоге к персональной выставке Г.П. Конопацкой (Москва, 1979) - Прим. изд.

Свидетели великого эксперимента Несколько картин из дагестанских музеев
Знаменательной вехой в развитии культуры Дагестана является 1925 год. Стараниями правительства автономной республики, тогдашнего наркома просвещения А. Тахо-Годи и группы энтузиастов в столице республики - Махачкале - был открыт Дагестанский музей, преобразованный впоследствии в Дагестанский республиканский краеведческий музей. Создавался он как большой исследовательский и культурно-просветительский центр. Гордостью молодой столицы Дагестана стала картинная галерея музея. Основой ее коллекции послужили поступления (картины, скульптура, графика, предметы прикладного искусства) из Государственных музейных фондов Москвы и Ленинграда. Главный комитет по делам искусства и старины Наркомпроса РСФСР выделил музею работы русских художников XIX - начала XX века. Среди них произведения И. Айвазовского, Л. Лагорио, М. Нестерова. Государственная Третьяковская галерея передала в дар новому музею 31 картину и 6 скульптур. Это работы В. Васнецова, Л. Бакста, С. Коненкова, М. Антокольского, Н. Крамского. В коллекцию влились работы русских и иностранных художников, отражающие быт и историю народов Дагестана, поступившие из бывшего «Кавказского военно-исторического музея» в Тифлисе и национализированных частных коллекций. Эти работы были уступлены музею Наркомпросом Грузии.
Западноевропейская живопись была представлена в музее очень скромно, всего лишь несколькими полотнами.
Интересным документом первых лет становления социалистической культуры можно считать «Бюллетень Дагестанского музея», из которого и почерпнуты сведения о создании картинной галереи.
Хорошо понимая несовершенство собранной методом случайных поступлений коллекции, автор неподписанного музейного обзора (скорее всего первый директор музея Д. Павлов) дает следующую характеристику залам галереи: «...В данном случае Дагестану не удалось возвыситься над средним уровнем средних провинциальных художественных музеев, ведь в провинции только большие и старые картинохранилища имеют кое-что из XVIII века и тоже кое-что из образцов новейших течений в живописи».
Организаторы музея решили расширить круг мастеров начала века, представленных в экспозиции, показать современную живопись в разнообразных ее проявлениях. В хронике первого номера «Бюллетеня музея» гордо сообщается о прибытии в октябре 1925 года новой партии экспонатов. Здесь работы В. Поленова, К. Маковского, Е. Татевосяна и других. Получены были также три картины художников-футуристов Лентулова, Захарова, Удальцовой. Интересно, что все три перечисленных в хронике художника названы футуристами, хотя стилевые особенности их картин демонстрировали разную направленность поисков.
Итак, в первые годы в музей поступило много интересных произведений. Безусловно, среди работ, ценных по художественным качествам, в коллекцию попали и слабые. Но сам факт открытия музея с картинной галереей через три года после установления советской власти в республике, по существу, не имеющей своего станкового искусства, явился огромной культурной победой.
Со многими из работ, присланных в первые годы существования музея, любители искусства знакомились на периодических выставках из музейных художественных фондов. В 1958 году большая часть художественной коллекции Дагестанского краеведческого музея была передана Музею изобразительных искусств, где она составила ядро постоянной экспозиции.
Ознакомив читателя с историей первых поступлений, мы сознательно выбрали для их описания лишь несколько произведений, по ряду причин не входивших в экспозицию. Все они относятся ко времени кануна и первого десятилетия Октября.
Несмотря на свою значительность, эти картины неизвестны даже специалистам.
Картина одного из выдающихся мастеров XX века Павла Варфоломеевича Кузнецова (1878-1968гг.) «Восточный пейзаж» находится в собрании Дагестанского краеведческого музея.
Изображенная на холсте несколько театральная сцена проста по сюжету, она полна успокоенности и созерцания. Здесь нет конкретного пейзажа. Отдых показан как процесс растворенности в окружении. Все замерло и лишь в глубине картины странно движется стадо через мостик. Картина наполнена рассеянным светом, пронизывающим людей, строения, деревья. Цветовая атмосфера полотна образована блеклыми синими, нежно-лиловыми, голубыми оттенками и лишь кое-где посверкивают короткие мазки и штрихи оранжевых, красных, золотисто-охристых красок. Этот прием поразительно передает особенную освещенность, пробивающуюся сквозь марево жаркого дня. Произведение поражает ясной светлой живописностью, гармонией тонких отношений. Оно особенно характерно для данного периода творчества Павла Кузнецова.
Следующей работой из собрания краеведческого музея, к которой хочется привлечь внимание, является красочный динамичный «Городской пейзаж» одного из значительных живописцев в русском и советском искусстве первой половины XX века (1882-1943гг.) Аристарха Васильевича Лентулова.

Полотно изображает Московский Кремль с одной из известных точек осмотра. Но сам объект здесь является лишь поводом для создания звучной и обостренной многоцветной композиции.
Остальные работы, о которых в дальнейшем пойдет речь, находятся в собрании Дагестанского музея изобразительных искусств. Авторов трех рассматриваемых работ объединяет общий интерес к вопросам композиционного построения картины, к проблемам художественной формы, движения цвета, линии, пятен. Все они - участники самых радикальных и нашумевших выставок левых художников, где в борьбе с буржуазными эстетическими установками искали пути к пониманию революционной роли художника в обществе. Безоговорочно и восторженно приняли они революцию и первыми из деятелей искусства пришли работать для новой пролетарской культуры.
Работа Надежды Андреевны Удальцовой (1886-1961 гг.) «Натюрморт» представляет кубистическую композицию из плоскостей и дуг, разложенных на плоскости предметов. В композицию как элемент изображения введен шрифт - русская надпись «Утро» и, видимо, часть адреса с цифрой 60. Удальцова применяет здесь коллаж-наклейку - кусочек русской газеты времени империалистической войны с перечислением фамилий военнослужащих. Можно предположить, что надпись «Утро» - это название газеты, а приклеенная часть оттиска взята из этой газеты. Для данной работы Н. А. Удальцовой, а также для ее творчества периода 1912 - 1915 годов свойственна вызывающая несделанность, организованная неорганизованность, особенно проявившаяся в неупорядоченности мазков и фактуры. Эти особенности живописи Удальцовой характерны для русских художников, которые в рационалистическую схему построений кубизма вносили искренность и эмоциональность. Художники-новаторы предреволюционного десятилетия пытались по-своему преломить принципы и методы новой живописи.
Александра Александровна Экстер (1884-1949 гг.) - мастер самого широкого диапазона (живописец, график, знаменитый художник Московского камерного театра, монументалист) в Дагестанском музее изобразительных искусств представлена картиной «Цветовая конструкция», выполненной в 1922 году (на холсте авторская подпись и год исполнения). Рассматриваемая работа Экстер принадлежит к наиболее значительным и программным произведениям заключительного этапа станковых поисков художницы. Здесь можно увидеть доведенные до совершенства пластические качества живописи, создание ее средствами динамического пространства. Необыкновенные цветовые сочетания дают декоративный эффект, достижение которого, видно, и являлось задачей художницы.
Работа Александра Михайловича Родченко (1891-1956 гг.) «Конструкция» представляет мало изученный период творчества великого экспериментатора, замечательного живописца, мастера конструирования книги, рекламы, сценического и архитектурного оформления. Это ему принадлежат крылатые слова, приведшие многих художников в бурную революционную практику, в «деланье нужных вещей» - «Художник не пассивно отражает эпоху, а рядом со всеми строит ее!». Свой путь к активному изменению действительности средствами искусства Родченко нашел в серьезных и сложных пластических опытах живописи, графике и даже скульптуре. «Конструкция» - один из таких опытов короткого периода его творчества, когда художник приходит к отрицанию цвета в живописи (1918-1919 гг.) «Черное на белом» - таково название ряда работ этого времени.
Натюрморт «Кувшин» Ф. Захарова находится несколько в стороне от рассматриваемых произведений Музея изобразительных искусств, но ряд черт позволяет рассмотреть его в общем ряду. Изображен простой бесхитростный подбор вещей на подчеркнуто вывернутом на зрителя круге стола. Сдержанная цветность, логичное построение пространства, необычное сопоставление приемов народного «вывесочного» искусства и упрощений, почерпнутых у кубизма, делают эту работу своеобразной попыткой автора найти свой путь в поисках новой образной выразительности. Интересно, что данная работа близка аналогичным поискам молодых советских художников 60-70-х годов и подробной выписанностью предметов, внимательным отношением к цвету и лаконичностью форм.
К сожалению, имя живописца мало известно, видно, он не входил в число наиболее активных художников своего времени.
Нам известно лишь одно упоминание о Ф. Захарове в связи с показом его работ на выставке русского искусства в Нью-Йорке в 1924 году.
Среди картин А. Головина, К. Богаевского можно встретить ранний, по-школьному импрессионистический «Букет на красном» известного советского мастера К. Истомина и когда-то яркий пейзаж «Базарная площадь в Сиене» (1912г.) почти неизвестного А. И. Штурмана, преподававшего в предреволюционные годы в Пензенском художественном училище.
Большинство произведений, о которых шла речь в статье, работы выдающихся мастеров, и, что самое интересное, скорее всего именно они представляли русское и советское искусство на первых послереволюционных зарубежных выставках. На подрамнике работы А. Родченко стоит печать итальянской и немецкой таможен, это позволяет предположить, что данная работа была на выставке Берлине в галерее Ван-Димена и в Италии на XIV Венецианском биеннале искусств (в каталоге имеется работа с таким названием). Печати немецкой таможни имеются также и на работах Н.Удальцовой, Ф. Захарова, а среди участников первой Берлинской выставки русского искусства упомянуты и А. Экстер, П. Кузнецов, А. Лентулов, Н.Удальцова, А. Родченко.
Автор надеется, что после надлежащего изучения эти работы, будучи собранными в одном месте - Дагестанском музее изобразительных искусств, - помогут в создании такой экспозиции, которая даст более полное представление об истории русского и советского изобразительного искусства.
Журнал «Советский Дагестан», Махачкала, 1977 г., №5.


Августович Алексей Иванович
Алексея Ивановича Августовича (род. в 1914 г. в сел. Турно, Польша) многие дагестанские художники избирают моделью для своих скульптур и живописных портретов. И он, сухонький, невысокий, внешне не выделяющийся, получается у них крепким, кряжистым, боевым. И только когда познакомишься с плодами его ежедневного подвижнического труда, становится понятным, почему на портретах он изображен патриархом в ореоле романтически развевающихся седых волос.
За сотнями этюдов, пейзажей, натюрмортов - сложный путь поисков, мучительных и нелегких, путь тяжелый, но приносящий счастье, радость открытий.
Его живопись убеждает не только полновесным художественным образом, но и богатством технических приемов, тщательной обработкой поверхности холста. Подчеркнутая рельефность мазков, уверенная передача форм, фактуры объектов подтверждают добросовестность, мастерство, индивидуальность художника.
Живопись Августовича - плотная и сложная, на холсте не найдешь двух пятен одинакового цвета или одинаковой силы. Он любит разнообразие красок.
Пейзаж и натюрморт занимают значительное место в творчестве Алексея Ивановича. Именно в них с наибольшей силой раскрывается талант живописца. Виды зеленых городов и аулов, изобилие предметов в натюрмортах, характерные состояния природы становятся у художника живописными символами мощи природы, радости слияния человека с окружающим миром - «Натюрморт с красным чайником» (1968), «Ананасы на красном» (1972), «Дары дагестанских садов» (1970), «Улица в Махачкале» (1973).
Многие полотна отличает подчеркнутая красота и декоративность цветового решения. Кажется, все эти работы созданы одним легким творческим порывом. И это так. Особая, сложившаяся за долгие годы упражнений манера позволяет художнику быстро находить смелые и безошибочные решения. Его почерк раскован и свободен от сомнений.
Огромное число эскизов и этюдов говорит о большой любви художника к сюжетным композициям, но предпочтение он отдает сюжетам с ярко выраженным лирическим элементом. И особенно удачными становятся такие картины, где тема выбрана автором в соответствии с его настроением, поэтическим ощущением жизни.
Августович закончил Московский художественный институт, а творчество его сформировалось в Дагестане. Художника увлекли яркая южная природа, своеобразный сплав традиционного и нового, но особенно покорили люди гор. Он создает образы поэтов, борцов за счастье народа, друзей и знакомых.
Художник щепетилен в выборе композиционных и живописных решений в портретах, поэтому каждый из них отмечен естественностью и удачной трактовкой.
Люди на его полотнах всегда освещены мыслью. Это не просто модели, а личности, остановившие внимание и покорившие художника какой-то особой чертой своего характера. Наиболее четко это выразилось в портретах Сулеймана Стальского (1968), Гамзата Цадасы (1967), Камиля Мурзабекова (1967), парном портрете Максима Горького и Сулеймана Стальского (1969).
В последние годы наиболее ярко раскрылся особый дар художника передавать все собранное его памятью - тончайшие состояния природы, бесчисленное разнообразие ландшафтов, взаимоотношения людей, сложные сочетания красок. Ежедневно рождаются небольшие по размерам, но удивительно емкие картины, каждая из которых несет в себе подвижность и переменчивость явлений жизни и природы, тонкий лиризм.
Августович на протяжении многих лет сохраняет верность принятым художественным принципам. Со страстной увлеченностью отстаивает он свое понимание мира. Для Алексея Ивановича мир - в постоянном движении, и главную свою задачу он видит в том, чтобы передать эту сущность жизни средствами живописи, активными цветовыми соотношениями, ритмом свободно ложащихся мазков, разнообразной фактурой. Работа по памяти помогает ему создать образ, очищенный от случайного, второстепенного.
В мастерской художника сейчас более тысячи этих необычных произведений: «Карнавалы», «Пляжи», «Обнаженные», «Клоуны» и т. д. Все это - страницы интереснейшей книги мира художника - зрелого, оригинального, нежно влюбленного в красоту природы и человека, с завидным трудолюбием отдающего себя искусству. Поэтому творчество Алексея Ивановича Августовича жизненно и жизнетворно.
Сборник «Музыка красок», Махачкала, 1979 г.
Эдуард Путерброт

Сценография зоны
Разговор о театральных художниках зоны хочется начать с цифровых сопоставлений. Они не заменят анализа состояния театрально-декорационного искусства, но в какой-то мере объяснят его неполноту.
Экспозицию раздела составили тридцать пять работ пятнадцати авторов. Цифры эти могут показаться даже впечатляющими по сравнению с предыдущими зональными смотрами. Но в выставке театральных художников Юга России, прошедшей 1976 году, приняли участие пятьдесят авторов, показавших двести пятьдесят произведений, а на Всесоюзной выставке художников театра и кино, прошедшей в Москве, было тридцать экспонентов из зоны. Эти цифры свидетельствуют о том, что в театрах южных областей и автономных республик России работает много художников и, что самое главное, художников, обладающих творческим потенциалом. Однако нынешняя экспозиция говорила о другом: в сферу зонального коллектива вовлечена лишь небольшая их часть. На выставке совсем не было авторов из Кабардино-Балкарской АССР и Краснодарского края, обидно, что от художников Ставрополья выступает всего один, шире могли быть представлены художники Северной Осетии и Ростова. Экспозиция раздела театрально-декорационного искусства могла быть представительнее, а значит разнообразнее и интереснее.
Небольшой зал, где размещались произведения этого раздела, выглядел ярко и нарядно. Казалось, что здесь царит веселая и беззаботная жизнь, якобы свойственная театру вообще. Правда, при внимательном рассматривании убеждаешься, что в лучших работах за внешней нарядностью скрыты глубокое проникновение в образный мир драматургии, попытки его интеллектуального осмысления.
Интересны в этом плане поиски художников Ростова. Их эскизы - это призыв к игре, к театру шуточному внешне, но очень серьезному, раскрывающему новые и новые ассоциативные слои. Не все в работах ростовчан удовлетворяет, в ряде произведений можно заметить некую вторичность манеры, пластического хода, но в целом подход к решению сценических задач, сложность мышления делают ростовскую сценографию самым ярким впечатлением раздела. Хочется выделить эскизы Ю. и Э. Щеблановых к спектаклю по рассказу М. Шолохова «Бабий бунт». Эти работы будят фантазию зрителя, вовлекают в заданную авторами игру, их отличает щедрая выдумка, мастерское владение выразительными средствами живописи. Остроумны эскизы костюмов Э. Щеблановой к мюзиклу Л. Колкера «Свадьба Кречинского» по пьесе А. Сухово-Кобылина. Интересны замыслы А. Шикули (эскизы декораций к спектаклю «Буратино»).
Старейший мастер театрально-декорационного искусства Ю. Федоров (г.Орджоникидзе) широко представлен на выставке. Его искусство всегда простое и ясное. Образы его декораций мощны и одухотворены особой монументальностью, присущей традиционной оперной сцене. В своих произведениях Федоров демонстрирует приверженность лучшим традициям отечественного театрально-декорационного искусства. К сожалению, в экспозиции почти не было других примеров работы художника в музыкальном театре, что не позволяет проследить иные тенденции в этом жанре для сравнения.
Следует отметить попытку осетинского художника М. Дзуце-ва по-новому подойти к созданию концертного национального костюма, сохраняя в нем и традиционный силуэт, и выразительность. Хотелось бы видеть такие опыты и в других автономных республиках.
Эмоциональная приподнятость, выразительность характеризует эскизы К. Мурзабекова (г. Грозный) к спектаклю по пьесе С. Чахкиева «Когда гибнут сыновья». Они основательны, строго скомпонованы. К. Мурзабекова привлекают станковые формы решения, поэтому эскизы его - скорее картины, демонстрирующие атмосферу действия. В них привлекает аромат национального быта, поданный без экзотики и любования. Работа В. Григорьева (г. Грозный) по оформлению пьесы А. Устинова «Город без любви», несмотря на кажущуюся многозначительность, прямолинейна. Но очень важно отметить, что Григорьев стремится выбрать единую образную среду для декораций и костюмов.
Впервые на зональных выставках заметным явлением стала сценография Дагестана. Наибольшим количеством работ был представлен А. Осипенко. Все его эскизы выполнены на темы трагедий В. Шекспира («Ричард III», «Ромео и Джульетта», «Макбет»). Несмотря на то, что в них есть несколько внешнее сгущение атмосферы, работы заинтересовывают выдумкой, сложным ходом мышления, который поможет театру прийти к неоднозначному прочтению вроде бы знакомых пьес.
Отрадно, что от Калмыцкой АССР выступили два автора - В. Яшкулов и В. Бадмаев. Их работы свидетельствуют о серьезных поисках своего самобытного подхода к решению сценических задач, но в них еще есть некая упрощенность понимания образной структуры театрального действия. У Яшкулова смена картин достигается простой перестановкой деталей, а не поисками атмосферы спектакля.
Почти все экспонаты раздела - эскизы декораций. Подобный показ искусства художников театра характерен для общих выставок, так как принято считать, что в них театральные художники наиболее «стыкуются» с остальной экспозицией. Думается, для полного представления нужны и макет, и рисунок, и, может, фото спектаклей (как у монументалистов). Очень обогащал экспозицию единственный любовно сделанный макет. Художник из Ставрополя Л. Черный продемонстрировал интерес к свойствам грубых фактур, посчитав их главной, даже единственной, возможностью рассказать о трагедии тонкого и открытого человека в суровом и жестоком мире («Дон Кихот» М. Булгакова). Попытка безусловно интересна, созданное им пространство образно, в нем много возможностей для игры, но в выборе деталей слишком стандартен набор (блоки, колокола, остриё балок).
Знакомясь с экспозицией театрально-декорационного искусства на выставке, вдруг обнаруживаешь, что не ощущаешь четко специфических особенностей самой зоны. Ведь в ней почти половину репертуара театра составляет национальная драматургия, работает более десяти национальных театров. У театральных художников Северного Кавказа есть опыт показа широких картин народной жизни. Ими пройдена большая школа - от поверхностного описательства и этнографизма до широкого обобщения, проникновения в глубину и своеобразие характеров и образов, постижения значительных перемен в жизни народов. Наличие в экспозиции работ, рассказывающих об этом пути, позволило бы, в частности, задуматься о характере проявления национальных начал в сценографии, сложных связях с народным искусством. Ведь другие разделы зональной выставки так убедительно рассказывают об этом, демонстрируют качественно новый этап художественного осмысления действительности.
Заканчивая обзор, хочется еще раз отметить, что по работам, представленным в этом разделе выставки, нелегко составить какую-либо цельную картину, выявить характерные тенденции, нащупать новые. Общий уровень достаточно высок, но уж слишком ровен. Необходимо подумать о привлечении широкого круга сценографов, в частности, художников театров кукол, об увеличении площади экспозиции. Тогда в сопоставлении разных направленностей острее можно будет выявить своеобразие, различный подход к пониманию роли художника театра.
Правлениям Союзов художников южной зоны следует подумать о создании такой обстановки, чтобы театральные художники не чувствовали себя отчужденными, в ходе подготовки к ответственным выставкам предстоит разрушить их цеховую обособленность. Следующую экспозицию хочется видеть широкой и целенаправленной.
Журнал «Художник», Москва, №4, 1980 г.
Эдуард Путерброт



Взгляд поэта
Одна из последних работ молодого художника Ибрагима Су-пьянова - портрет горского поэта Махмуда. Поэт изображен в обрамлении простых и понятных символов и аллегорий - здесь горянки за бесхитростными занятиями, пирующие мужчины, добрые животные - олицетворение света, нежности и красоты. И вдруг - неожиданно - мотивы грусти и трагизма, идущие от резких ударов черной краски. Эти же сложные настроения в широкой гамме чувств - от радости бытия до раздумий о сложности жизни - читаем мы и в глазах героя картины. Для зрителей, знающих автора картин, Ибрагима Супьянова, эта работа очень показательная. В ней так много вложено глубоко внутреннего, что в каждом мазке видишь художника тонкой, но мужественной души, поэта.
Ибрагим - своеобразный художник, и понимание этого приходит, прежде всего, не от особой манеры, а от плотной эмоциональной наполненности произведении.
С этой выпуклой характерностью его работ мы встречаемся уже в первой картине - «Свадьба». Сюжет здесь настолько многозначен, мысли поднятые настолько противоположны, что картина вызывала споры. Одно лишь было ясно: появился художник, глубоко чувствующий жизнь своего народа, смелый, неравнодушный.
У Ибрагима путь становления шел так незаметно, учебного периода как будто и не было, что казалось, как только он всерьез взялся за кисть, так и написал картину. В действительности, промежуток от картины к картине у молодого художника нелегок и долог, он полон раздумий и творческих мук.
Так появились картины «Старик и старуха», «Молодые», «Семейный портрет». На зональной выставке «Советский Юг-79» экспонировались картины «Материнство» и «Гостиная». В каждой из них за простой повествовательностью встает глубокий образный смысл. И несмотря на то, что творческий путь художника начался недавно, у него уже есть свой зритель, его новых картин ждут.
Школой воспитания образного мышления у Супьянова была работа в театре. Первый спектакль «Приключения Чанду» А. Иловайского, оформленный Ибрагимом в Кумыкском театре им. Салаватова, запомнился ему не только потому, что он был первым. Работа с режиссером И. Казиевым, всегда бережно относящимся к творческой инициативе театральных художников, позволила создать яркое, колоритное зрелище, полное неожиданностей и выдумки. Особенно было красиво панно задника - мир волшебной восточной сказки. Запомнились и фантастические костюмы персонажей этого спектакля.
Первая работа в театре была замечена зрителями и критиками. Эскизы костюмов были показаны на Всесоюзной выставке художников театра и кино в Москве в 1979 г. Это была большая честь для начинающего художника. Сейчас на счету Ибрагима более 15 спектаклей в разных театрах Дагестана.
Волнуют работы Супьянова и в книжной графике. В них и гонкий лиризм, и эпичность, иногда ирония и гротеск. И в графике у художника свой почерк, свои темы. Рисунки для журнала «Соколенок» открывают добрый мир, напоенный воспоминаниями о детстве в горном ауле.
Широко дарование художника, но главное для Супьянова -живопись. Через нее надеется он отдать людям накопившуюся в душе радость жизни на родной земле, помочь увидеть в повседневном и неприметном волшебную сказку.
Ибрагим - необычный художник, и для передачи своего мироощущения избирает он необычные средства - соединяет разномасштабные элементы, применяет экспрессивную, а то и «наивную» деформацию, сознательный аскетизм цветового строя. Несмотря на эту необычность, то, что выходит из-под его кисти, волнует, заставляет впитать в себя пряные образы и краски, высокую поэтичность художника.
Газета «Комсомолец Дагестана», №36, 24 марта 1981 г.
Эдуард Путерброт




Театральные художники Дагестана 6
Впервые дагестанские художники театра показывают свои работы за пределами республики. Выставка эта не итог, не юбилейная экспозиция, а попытка рассказать о долгих поисках в п\ ш к познанию своей роли в сложном и противоречивом искусстве театра. Если явление «дагестанский театр» уже определено, то пока еще никто не попытался вывести общее и закономерное в развитии театрально-декорационного искусства в республике. Возможно, выявление этих закономерностей и является одной из важных задач данной выставки.
История дагестанского профессионального театра насчитывает уже более пяти десятилетий. Многих художников знала его сцена. О большинстве из них, работавших в разные годы в Дагестане, почти не осталось сведений - десяток фотографий общих сцен из спектаклей, снимки актеров в костюмах, да фамилии на афишах и в рецензиях. Материал для ретроспективной части экспозиции был найден с огромным трудом. Данная выставка не является полной ретроспекцией, здесь лишь несколько случайно сохранившихся работ первого десятилетия, небольшое количество работ 40-60-х годов, которые тоже уже становятся ценными документами времени. Поэтому так важно привлечь, пока не совсем поздно, внимание исследователей к их именам. В двадцатые годы это Нарцев и В. Воскресенский в Русском драматическом театре, в тридцатые-сороковые - И. Дедуль, А. Чебурахов, Э. Вюрфельт, А. Янин, К. Цигвинцев, А. Горелкин, В. Шишканов. В разные годы для театра работали первые дагестанские живописцы и графики - М. Джемал, Д. Капаницын. В годы войны пришла в Кумыкский театр И. Афонина. В первые послевоенные годы оформляют спектакли В. Родин, Н. Лаврухин.
60-е годы характеризует творчество С. Морозова, В. Горского, д. Давыдова, Н. Лявданской, Р. Тагиева. Их работы отличаются стремлением создать эмоционально-насыщенные романтические образы. Выразительную обобщенную форму, склонность к метафоричности принес в дагестанский театр А. Осипенко. Плодотворным был приход в театрально-декорационное искусство художников-станковистов К. Мурзабекова, Г. и Г. Сунгуровых, Э. Путерброта, а позднее Ю. Августовича и И. Супьянова. Интересен вклад художников кукольного театра М. Кияшко, М. Ко-маровского, А. Авдеева.
За эти годы о ком-то слагали легенды, до сих пор живущие в театрах, других ругали в угоду меняющимся вкусам и мнениям. Их декорации, подход к оформлению спектаклей был диаметрально противоположным, даже взаимоисключающим. Их произведения - воплощение самых разных взглядов, разных творческих направленностей. По-разному понимали они свой вклад в общую работу: одни создавали «машину для игры», другие «украшали спектакль», серьезно и дотошно выполняя ремарки, а третьи искали в сути драматургии зримую образность. Сегодня в истории дагестанского театра их имена стоят рядом.
Основу выставки составляют работы последнего десятилетия. Нынешний этап художники понимают как период роста, период открытия для себя неиссякаемого родника театральности. Работы этих лет - это пробы, извлеченные из различных глубин вхождения в драматургический материал, историю, дух своего народа, попытки соединить свой внутренний мир с образами сцены и жизни.
Художники чувствуют в Театре свежую и живую атмосферу исканий, и поэтому с открытой душой идут они к театру, доверяя ему окрыленность и радость творчества. Все это и обеспечивает разнообразие проявлений, неповторимость нынешней ситуации. Они верят, что их эскизы декораций, костюмов, макеты, сам спектакль - это не итог работы, но руководство к возбуждению фантазии. В театре видят они поэтическую среду, место для создания новых легенд и мифов.
У художников есть ощущение, что их мысли, рука и глаз нужны, к ним уже прислушиваются, проверяя себя, другие соучастники спектакля. Потому, что художник - ПЕРВЫЙ, КТО ВИДИТ СПЕКТАКЛЬ! Их беспокоит, есть ли в их работах ощущение места, где рождается образ, чувствуется ли строгая и мужественная душа горного края.
Дагестанские художники театра на этой выставке искренне хотят поделиться надеждами и огорчениями, у них нет желания спрятать свои недостатки и недостатки театров, где они работают. Главное для них - проверить правильность ориентиров на пути к живому театру.
Вступительная статья к каталогу выставки Центральный Дом актера им. A.A. Яблочкинои,
Москва, 1982 г.
Эдуард Путерброт

6 Статья написана Э. Путербротом («Я был свидетелем работы Эдика над буклетом, давал советы по его просьбе». 17.01.98. Ю. Августович),


Августович А.И.
Сегодня, когда мастеру уже за семьдесят, а количество его произведений исчисляется четырехзначными числами, особенно хочется попробовать разобраться, в чем сила его искусства, почему так трогают и впечатляют даже самые небольшие работы, сделанные лишь двумя-тремя ударами кисти или резким движением мастихина.
Во всех его работах явствен особый внутренний композиционный ритм, передающий динамику жизни не только объекта изображения, но и автора. Колорит каждой картины особый, в этом проявлены неподдельная жизненность и неповторимость, в этом сквозит пафос радости бытия. Живопись Алексея Ивановича не агрессивна, она не навязывает себя ни внешностью, ни боевой мыслью. Привлекает тонкость и чуткость отношения к изображаемому, особое спокойствие и внимательность. Стоит остановиться у работы, вглядеться в немудреный на вид мотив - и оказываешься во власти неожиданно пробужденных в тебе ассоциаций, чувств и мыслей. Поэтический и эмоциональный колорит запечатлел тонкие движения души. Диапазон здесь от пронзительного лиризма до раздольного эпоса. Понимаешь, что запоминается отношение к объекту, а не сам он. Здесь действует эмоциональная эволюция, а это сильнее, чем пересчет потрясений.
У Алексея Ивановича в работах чувствуется необыкновенная плотность впечатлений жизни, приходящих к нам не впрямую, а как ощущение огромного опыта чувствования. Сумма этого, весь объем образов выглядит монументальным эпосом, легендой о жизни, хотя каждая работа сама по себе бесхитростна и простодушна, отзывчива вроде бы на частное, преходящее.
Восторг перед миром поэтичен, это передается и мотивом, и особым единством живописно-выразительных составляющих: фактурой, способом наложения мазка, строем, любованием переливами цветов, их сложными соотношениями, бесконечно развивающимися образами.
В живописи Августовича читается избыток творческих сил. На выставках неиссякаемая вариантность знакомых десятилетиями мотивов - «горных пейзажей», «пляжей», «театральных мизансцен», «за работой» - не утомляет, заставляет общаться, т. к. за всем этим стоит любовное отношение, доброта взгляда, набл юдател ьность.
Картины природы порождены воспоминаниями, здесь все отобрано памятью, а не списано с натуры. Натура для мастера - знакомый мир, с которым он соединен долгой совместной жизнью. Она вне и внутри художника. Да и он не считает себя естествоиспытателем, он - ее лучшая часть, разумная, умеющая мыслить образами самой натуры. Эта скрытая гордость - важное качество живописца, художника.
Все работы Алексея Ивановича составляют подробный дневник чувств, который ведется ежедневно. Каждая страница здесь драгоценна неповторимостью человеческого проявления.
Творческий путь живописца без резких поворотов, все время мастер говорит негромким, но уверенным голосом. Для него важно сохранить несуетное миросозерцание, задача - рассказать о глубоких и неизменных основах жизни.
В портретах для него важны выпуклые черты мира чувств и мыслей, в натюрмортах - создание портрета души вещей.
Все сделанное Алексеем Ивановичем Августовичем - это взволнованное, прочувствованное повествование о жизни. Лирическая интонация является определяющей, и сила Мастера в том, что сложные перипетии жизни не задели основы его творчества - душевной тонкости.
Вступительная статья к каталогу юбилейной выставки Августовича А.И., Махачкала, 1984 г.
Эдуард Путерброт



Анатолий Ягудаев
Дагестанскому скульптору Анатолию Михайловичу Ягудаеву исполнилось 50 лет. К этой знаменательной дате художник пришел мастером зрелым, сложившимся, во всеоружии приемов и средств, отобранных годами поисков и находок. У художника выработался собственный язык, отличающийся характерной образностью, являющий собой сплав литературно-романтических символов, народных, идущих от эпоса представлений об идеале и непосредственных натурных впечатлений. У него особый почерк, который вобрал в себя десятки пластических веяний, но, тем не менее, сугубо индивидуальный.
Работы мастера отличают повышенная выразительность, экспрессия, порожденная художническим энтузиазмом, взволнованностью, горением. Скульптор умеет видеть натуру, проникать в ее душу. Под этим он понимает поиск не только пластического ключа к тайне объекта, но и нахождение суммы внешних впечатлений и своих настроений и чувств.
Ягудаев любит портрет, и в этом жанре он наиболее выразителен. Его портреты - прежде всего размышления о людях. Скульптор долго приглядывается к натуре, проверяет свою за-интригованность. Он любит находить в портретируемых идеальные устремления, подчеркивает в них интеллигентность, духовную исключительность. Его образы выглядят мудрецами и философами, без внешнего пафоса, спокойно и сдержанно. Это важная черта портретной галереи скульптора.
Фигурные композиции Анатолия Ягудаева более остры и неожиданно ритмизированы, здесь он более сложен в построениях, привлекает широкий диапазон композиционных средств. Все направления конструктивно взаимодействуют.
Мастер смело вводит фактуры, цвет, светотеневые отношения. Много внимания уделяет острому, запоминающемуся силуэту. Несмотря на узнаваемый художественный язык, у Ягудаева нет раз и навсегда выбранной темы, нет затверженного мотива, излюбленного материала. Образ, созданный после долгих раздумий, изучения своих чувств и переживаний, диктует всегда новое объемно-пластическое решение, особую, точную взвешенность скульптурных масс.
Скульптор работает в дереве, камне, керамике, металле и везде добивается выразительности, идущей от выверенности, конструктивности, меткости замысла.
Композиции Ягудаева всегда подчеркнуто, декоративны, но эта черта не предполагает однозначности, знаковости. Результат позволяет чувствовать разнообразие оттенков прочтения содержания, находить созвучность впечатлениям жизни.
Скульптор давно уже известный и признанный мастер. Работы его представляют советское и дагестанское искусство на самых разнообразных художественных смотрах, его произведения репродуцированы в многочисленных изданиях. Любители искусства знают и любят его творчество, ждут встреч с его работами.
Но скульптор не дает к себе привыкнуть: только его полюбили за простые лирические мотивы - он вдруг создает цикл энергичных, экспрессивных портретов, лишь привыкли к ним - он бросается решать глобальные проблемы сохранения жизни и мира. Целый ряд сложных метафорических построений закончен - на очереди эпос родного края, картины жизни народа, глубокие воспоминания о счастливых и тяжелых днях.
Скульптор растет и меняется, но искусство его по-прежнему цельно в своей открытости, искренности, поисках выражения простых общечеловеческих идеалов - теплоты, любви к людям, красоты, мира, веры в победу справедливости и добра.
Вступительная статья к каталогу персональной выставки, Махачкала, 1985 г.
Эдуард Путерброт


Омар Гусейнов
Высокое качество персональных выставок обычно непредсказуемо. Постоянное участие Омара Гусейнова двумя-тремя работами на общих выставках разного уровня за прошедшие двадцать лет, конечно, показывали и мастерство художника, и любовь к родному краю, и особую спокойную интонацию его жизни в искусстве, но никак не предвещали, что мир его творчества во всей широте глубок и неповторим. Чувство подлинного открытия поразило не только посетителей - любителей дагестанского искусства, но и художников, искусствоведов, и даже тех, кто эти годы находился рядом с творчеством живописца. Ведь произошло удивительное событие - впечатление от суммы всех работ оказалось настолько сильным, густым и серьезным, что возникло ощущение встречи с неожиданным, дотоле неизвестным мироощущением.
Акварели Омара (а именно они и задают ту особенную и поэтичную атмосферу на выставке) на первый взгляд ничем не отличаются от натурных работ дагестанских акварелистов - тот же круг сюжетов - натюрморты с этнографически знакомыми предметами быта, пейзажи с величественными горами, саклями, аульскими улочками, позирующие горцы. Может, это внешнее сходство и не обособляло работы Омара на общих выставках. Сегодняшняя выставка вдруг осветила, что для Омара натюрморт, пейзаж, портрет-это события, события, призывающие откликнуться эмоционально, поддаться широте и полифоничности мира, искать особые, созвучные этому краски.
Обнаружился талант художественного познания - умение найти ту дистанцию между собой и объектом, чтобы возникла новая реальность, заключающая в себе мир объекта и мир художника. Омар пишет только с натуры, но она тут же, под кистью, преображается в символ-сплав увиденного и впечатленного, прочувствованного.
Действительность и краски в работах находятся в сложном сопоставлении, если это борьба, то борьба на грани, вечное противостояние. Впечатляющими для нас остаются теплота, глубокий пиетет, любовь к изображенному, пришедшая к нам в музыкальности колорита, сложной игре мазков, широкой палитре цветности и тонов.
Омар - не стилизатор, все переделывающий под задуманное. Он пишет только то, что видит. Он не изучает мир, он мир чувствует. А так как в определенный момент он относится к миру единственным образом, то работы его приобретают характерную однозначность (не будем бояться этого слова), как записанное, запечатленное переживание, как глубокое в него вникание. У Омара особое, назовем его «акварельное», видение мира, под этим понимая очищенность, тонкость ощущения. Все свойства его творчества неразрывно связаны с личностью художника, характером, поэтому каждая работа является удостоверением честности жизни в искусстве и подвижничества во имя его.
Не гладка дорога Омара, не всегда работается легко, он полон сомнений, ему кажется, что он недостаточно широк в охвате окружающего, он мучает себя, понуждает браться за несвойственное, не близкое характеру, проверяет, крепки ли границы своего мира. В этих метаниях иной раз приходит к ошибкам, бросает начатое, возвращается по многу раз. В таких случаях ему помогает память о днях работы в родном ауле Чираг. Мечта художника - снова и снова приезжать в родной аул, образом его поверять все свои устремления, черпать в его кристально чистом воздухе силы для постижения мира. Все лучшие работы родились в ауле, поэтому добрая и теплая выставка Омара Гусейнова - возвращение в родной аул, посвящение ему - месту, где наполнилась душа художника. И нам доверено заглянуть в святая святых Омара, побыть в его ауле.
Спасибо, Омар!
Вступительная статья к каталогу персональной выставки,
Махачкала, 1986 г.
Эдуард Путерброт



Невостребованный талант
Для дагестанских сценографов самым значительным событием прошедшего периода явилось участие во Всесоюзной выставке художников театра, кино и телевидения, прошедшей в Москве. На выставке экспонировалось 20 работ шести наших мастеров. На обсуждении Махачкала упоминалась наряду с такими признанными центрами сценографии, как Тбилиси, Рига, Вильнюс, Таллин, Киев. Отмечался высокий профессиональный уровень работ, неповторимый колорит живописности, напитанный традициями дагестанского искусства. Среди лучших художников страны назывались имена Юрия Августовича, Магомеда Кажлаева, Ибрагима Супьянова. Высокий потенциал, глубокое проникновение в образную суть драматургии демонстрировали эскизы декораций и костюмов Татьяны Мун, Валентины Конда-шевой, Набиюлы Бамматова.
Дагестанская сценография последнего десятилетия давно уже в поле зрения специалистов, любителей театрального искусства. Частые публикации в журналах «Театр», «Театральная жизнь», участие на международных и зарубежных выставках говорят о признании, плодотворности пути поисков наших художников.
У сторонних наблюдателей этого процесса складывается впечатление, что взлет уровня мышления и качества является выразителем реального состояния театрального дела в республике. На самом деле немногие спектакли наших театров являются реализацией прекрасных эскизов, привлекающих внимание на выставках. Серое, невыразительное, необразное захлестывает наши сцены. В чем же причины сложившегося парадокса? В качестве сценографов в театрах подвизаются случайные люди, что подрывает авторитет профессии. Во многих театрах нет штатных главных художников. Они там были, но непонимание в театрах роли художника, как сотворца спектакля, творческих устремлений, бюрократическое отношение, чиновничья регулировка искусства, невнимание к жилищно-бытовым проблемам сделали свое дело. Лучшие театральные художники не хотят работать в штате театров, предпочитая оформлять спектакли по договорам.
Слаба материально-техническая база постановочных частей театров. Не на высоте художественное исполнение замысла художников.
Часто театр, игнорируя критерии художественности, самобытности, принуждает художника идти на компромиссы, требуя смириться с отсутствием тех или иных материалов, толкая на примитивизм, упрощенчество. Художник призывается к обыденности, деланию «как у всех» или «как раньше».
Хорошо, что дагестанские художники не мирятся с тем, что диктует сложившаяся нетворческая атмосфера во многих театрах, где главным является не духовность спектакля, а его успех у нетребовательной части публики. В лучших работах так же, как и на лучших эскизах декораций, главным является необычность, острая индивидуальность, образное осмысление драматургии. Художник придет в театр. Насовсем. Как только там станет интересно. Ведь там, где воздух пропитан поиском, инициативой, всегда возникает особый и неповторимый результат.
Газета «Дагестанская правда», Махачкала, 23 марта 1988 г.
Эдуард Путерброт


Выставка художников Кавказа
Жанна Колесникова, Юрий Августович, Эдуард Путерброт, Ибрагимхалил Супьянов
Дагестан - горная страна на Кавказе. Населена 34 народами, говорит на 26 языках.
У дагестанского изобразительного искусства почти нет точек соприкосновения с художественным миром Германии. Этот мир может даже и не догадываться, что такой феномен как живопись и графика Дагестана существует. Данная выставка - первая попытка показать за пределами СССР картину поисков группы художников, познакомить с характерностью, сложившейся за последние годы.
В 20-30-е годы в Германии жил и работал первый дагестанский художник Халилбек Мусаясул. Он окончил художественную академию в Мюнхене. Приобрел имя иллюстрированием книг, писанием портретов, романтических картин, навеянных любовью и тоской по утраченной родине. Мы не знаем, оставил ли он след, помнят ли в Германии его имя, но нам дорого, что через полвека мы следующие в этой стране после Халилбека.
Наша выставка - знамение времени. Еще недавно подобная выставка не могла быть даже на родине - так оберегали в нашей стране ауру заботливо выращенного «правильного» искусства. Враждебным считалось не только чувствующее пульс нового в мире, но и уходящее в глубину этнических, религиозных, исторических особенностей, разнообразных художественных традиций.
Мы живем в особом краю. В калейдоскопе языков, верований, обрядов, смешений времен и пристрастий. Все мы - живописцы, графики. Кто больше, кто меньше сотрудничаем с театром, что, может быть, наложило отпечаток на наши работы. Все мы сформировались в художники в одном городе, Махачкале, в одной духовной среде, примерно в одно время изучали и любили одни и те же имена, ненавидели закостенелые формулы, которыми была полна жизнь, надеялись на лучшие времена.
И вот наша выставка в Германии. Все работы выставки написаны в старом городке у истока АРА - Бланкенхайме, в доме собирателя Фридера Фюллерса, любезно предоставившего условия для работы дагестанским живописцам.
Четыре разных художника - четыре разных почерка, четыре потока с разными истоками и руслами, текущими то сближаясь, то расходясь, в пространстве между горами, низинами, равнинами искусства. Эти реки не обозначены на карте, область - белое пятно, только замеченное, но еще не определенное.
...В больших открытых просторах Жанна Колесникова ведет своих персонажей в театр жизни. Они - бродяги и скитальцы, несущие свои пороки и достоинства тяжким грузом по земле. Иногда они в звериных обличьях, иногда топают вместе со зверем. То ли это метафоры духовного обнищания человечества, то ли мотивы его спасения со всем живым? Хорошо, что не ясно. Важно, что возникает много ассоциаций, пессимизм и надежда питают друг друга. В эмоциональной выразительности, несдержанности линий и остроте пятен - отголоски нравственных поисков, забот и тревог.
У Жанны линия и силуэт - регистраторы проявления души. Она любит говорить: «Свободная линия гонится за легкой и светлой мыслью». Жаннины притчи потом живут сами, набирая силу и значение, мы прибавляем к их глубинам свои страхи и страсти. Стоит поверить в цельность мира художника, как начинаешь искать - не окружают ли Жаннины монстры тебя всюду. Основа этого мира, скорее, в угрозах и радостях, пришедших с детства - фантасмагоричная жизнь - легенда, видение - рядом со зверьми и птицами в маленьком городке у реки, близ моря, степей, гор.
Юрий Августович здесь выступает как ироничный, порой даже язвительный бытописатель и хроникер. Он строит мир своей живописи и графики на границе приемов заинтересованного описания реализма и фотометодов. Пародирование и тех и других, ирония спасает от анекдотичности первого и бессердечия второго. Колючие прориси по цветным фонам, избранные Юрием в качестве языка живописи, придают отстранение, дают ключ к построению образа в совокупности видимого и подразумеваемого.
Работы Ибрагимхалила Супьянова рассказывают нам о невы-явленном, неосознанном, забытом, недодуманном, но очень родном и близком. Кажется, что он слепец, руками ощупывающий горячий мир. Наше домысливание придает картинам Супьянова фантастичность и таинственность, без которых нет его работ. Многое передают терпкие, пряные холсты Ибрагимхалила: силу тока крови, настрой жил, мечту об идеалах, выращенных в своем народе, трагичность восприятия окружающего, наполненность его многими смыслами и переживаниями. Главное - не истолковать образность его работ прямо, не довольствоваться прочтением изощренности линий и многоцветья.
Я, Путерброт Эдуард, думаю, прежде всего, - художник данного места, данного края. Сложно искал я свой путь между своим Востоком и своим Западом, вашим Востоком и вашим Западом. Нашел его в попытках чтения знаков и линий, выданных людям до меня. Их неоднозначность дает возможность читать книгу смыслов во времени, в опыте и общении. Стараюсь сочинять символы, их сочетания и импровизировать на их темы. В работе даю только толчок, провокацию. В зрителе должен расти сюжет, в каждом - свой.
Мне кажется, что все мы четверо шаманим, чертим ритуальные изображения, чтобы определить добро и зло, и этим утвердить его или уничтожить.
Наши картины перед вами. Что они расскажут? Про жизнь в другом краю? Что там любят, на что надеются, о страшной и кровавой истории, о горах и ветрах? Скорее всего, они расскажут о самих художниках... Хотя все остальное досужий наблюдатель найдет тоже в этих картинах. Ведь каждый человек носит свой дом с собой. Дождь и снег снаружи. Все остальное - внутри.
Статья к каталогу совместной выставки, Бланкенхайм, Германия, 23 Февраля 1991 г.
Эдуард Путерброт



Черная сенсация с черными кругами на белом фоне
Черные круги на белом фоне. Побольше и поменьше... Вот и вся картина русского авангардиста начала века Александра Род-ченко, которую на прошлой неделе пытались украсть из Дагестанского музея изобразительных искусств. Пустой подрамник, из которого вырезан холст... Вот и все, что обычно остается после краж из картинных галерей. Но нам на этот раз повезло: картина, хоть и поврежденная, возвращена музею. И криминальная сторона этой истории будет освещена отдельно. Нас же интересует другое. Как случилось, что волна вандализма докатилась и до нас? И почему именно с Родченко? Об этом наш корреспондент беседует с известным дагестанским художником и искусствоведом Эдуардом Путербротом.
- Вы не правы, говоря, что волна вандализма (имея в виду расхищение и уничтожение художественных ценностей) докатилась до нас только что. Этот процесс продолжается не первое десятилетие, и независимо от того, чем он вызван - бескультурьем, алчностью, неосведомленностью раньше или слишком хорошей осведомленностью сейчас, - все это вандализм. В этом смысле не очень отличаются друг от друга грабитель, оскверняющий картину в музее, или турист, везущий в Турцию уникальный ковер, чтобы обменять его на кожаный плащ.
А вспомните, как лет 10-15 назад горные районы Дагестана в поисках изделий из старого серебра объезжали «коллекционеры» из Москвы или Тбилиси, с замашками и лексиконом спекулянтов. Эту традицию, увы, сохранили эмигранты, увозящие с собой не только цветные телевизоры, но и многочисленные изделия народных промыслов.
Да и эту картину А. Родченко, которая, кстати, называется «Конструкция», я лет двадцать назад отыскал в запасниках Дагестанского краеведческого музея, не очень-то отличавшихся от обычного сарая. Так что эта мрачная волна накатила на нас давно. А вот прямые кражи из музеев вызваны тем, что спрос на картины мастеров разных эпох и направлений на мировом художественном рынке меняется и порой подскакивает очень высоко. В прошлом номере вашей газеты, сообщавшей о краже «Конструкции», допущена явная ошибка. Не могла быть стартовая цена на родченковскую работу, представленную на московском аукционе «Сотбис», составлять всего 330 фунтов стерлингов. Видимо, речь идет о 330 тыс. фунтов...
- Расскажите, пожалуйста, об Александре Родченко. Я, например, таю его как великолепного фотографа, графика и оформителя...
- Да, и это тоже, но он гораздо шире и интересней. В мировом искусстве вообще не так много имен художников, чьи заслуги в самых разных видах искусства признаны приоритетными. Именно таким легендарным мастером является представитель русского авангарда А. Родченко. Он был одним из родоначальников и теоретиков беспредметного искусства, мастером дизайна, фотомонтажа, крупнейшим фотографом, оформителем, художником театра. Он смог изобретательно поставить на службу повседневной жизни, технике внешне очень разъединенные и отвлеченные достижения авангардного искусства. Им был создан узнаваемый и через много лет, неповторимый язык кино- и рекламных плакатов, оформления сцены, интерьеров, который так и запомнился как стиль Родченко.
Это имя в искусстве нашего века стоит рядом с именами Пикассо, Малевича, Кандинского, Шагала, Татлина. Во всем мире растет интерес к творчеству Родченко, крупнейшие музеи гордятся его работами в своих собраниях, а знаменитые аукционы первыми номерами выставляют те немногие работы мастера, что попадают на художественный рынок.
В последние годы имя художника, которое, кстати, не было у нас забыто и в самые мрачные годы диктатуры в искусстве идеологических догм, стало еще известнее после ряда выставок, прошедших в разных странах. Последние крупнейшие были в Вене, а потом в Москве. О мастере выпущено и у нас, и особенно за рубежом, огромное количество книг, альбомов, статей, исследований.
- А как эта картина попала к нам, когда это было? Какова ее судьба?
- Работ Родченко не так уж много в разных музеях, они считаются редкими, так как были собраны, в основном, в семье художника, и сейчас сотни их передаются в музей личных коллекций при Музее изобразительных искусств им. А. Пушкина. Этот акт наследников художника особенно поражает рядом со случаем вандализма, невежества и грязной корысти, происшедшим в Дагестанском музее искусств.
Картина испоганена, краска местами осыпалась. Реставрировать ее будет трудно, а по-настоящему, может, и невозможно. Вор, конечно, знал, на что он посягает. Картина Родченко - одна из самых дорогих картин музея. Подобные работы мастера на художественном рынке стоят сотни тысяч долларов. Музей гордился этой картиной, не отправлял ее на престижные выставки, берег ее для своего зрителя. И вот...
Судьба картины удивительна, а в свете последнего случая выглядит вообще трагично.
Написана она в 1918—1920гг. как одна из картин огромного цикла станковых работ - серий «Цветовая сфера круга», «Концентрация цвета и форм», «Абстракция цвета», «Обесцвечивание». Именно работа «Конструкция» представляла новое искусство России в Германии (галерея Ван Димена) в 1922 г. и на Венецианском биеннале - XIV Международной выставке искусства - в 1924 г.
Затем из музейного отдела Наркомпроса РСФСР картина поступает в создаваемую художественную галерею Дагестанского музея. Здесь она на долгие-долгие годы оседает в хранилище краеведческого музея, которое было сначала действительно сараем, а затем подвалом разных зданий музеев. 50 лет эта работа Родченко не попадала в экспозицию и лишь 8 лет назад была извлечена из забвения, и стараниями работников музея Изоис-кусств возвращена к жизни, к людям.
- А как о ней узнали за рубежом?
- Не узнали, скорее, вспомнили. Работа эта, как я уже говорил, известна и нашим, и зарубежным искусствоведам. Ее, например, видно, на старой фотографии экспозиции Венецианской выставки 1924г., а описание опубликовано мною в ежегоднике «Музей-1» в 1980г. (издательство «Советский художник»). Впервые информация о картине появилась в журнале «Советский Дагестан» в моей же статье «Свидетели великого эксперимента».
Публикацию в «Музее-1» я заканчивал словами о том, что работы художников русского авангарда, хранящиеся в Дагестане, станут гордостью музея, введут его в круг музеев, отличающихся своеобразным, неповторимым подбором работ. Оповещая художественный мир о нахождении работ русского авангарда в Дагестане, я предполагать не мог, что они-то и введут наш музей в круг других хранилищ, ставших предметом вожделения для воров, для которых ценность произведений искусства исчисляется лишь количеством нулей в предполагаемой их цене.
- И вот наш музей в печальном списке рядом с Лувром. Смешно и грустно...
- Случай с картиной Родченко должен еще раз привлечь внимание к проблеме сохранения духовных и художественных ценностей в Дагестане. Их необходимо охранять не только от времени, но и от воров, спекулянтов, этих искусствоведов от рубля, доллара, марки. Если охрана музеев будет на том же уровне, что и сейчас, то ждите новых краж - ведь в экспозиции есть и другие шедевры.
Беседовал О. Синаев
Гязета «Новое дело», Махачкала, 9 февраля 1992 г.
Эдуард Путерброт




Столь долгое возвращение после долгого отсутствия
Художник Халилбек Мусаев постепенно возвращается в ореол дагестанской культуры, заслуженно вводится в пантеон великих людей Кавказа. Его имя уже на слуху, публикации о его творчестве, сложном жизненном пути периодически появляются в газетах и журналах. Читатель уже познакомлен с шахами и королями, со всеми баронессами, что позировали ему в разные годы... Но истинное место этого художника в духовной жизни Дагестана еще так и не установлено.
Процесс возвращения этого имени на Родину идет очень медленно, и фактически для этого сделано очень немного: только недавно завершена полная реабилитация имени мастера от клеветнических измышлений и пропагандистских слухов, едва приподнята завеса над его огромным творческим достоянием. Но Дагестан еще не ощутил по-настоящему, что его первый художник, основоположник живописи, графики, театрально-декорационного искусства, мастер высокого уровня - такой же предмет национальной гордости, как В. Гудиашвили, Д. Кака-бидзе для Грузии, М. Сарьян, Г. Григорян (Джотто), А. Каджоян для Армении, А. Алимзаде для Азербайджана.
В причинах создавшейся ситуации много виноватых. Прежде всего, это дагестанские искусствоведы и ученые, для которых изучение творчества большого мастера должно стать возвращением долга народу и самому художнику за долгие годы умолчания. Уже давно пора от восклицаний о прекрасных картинах и вздохов о грустной участи мастера, жившего и умершего далеко от Родины, перейти к серьезному и научному анализу его творчества, изучать и публиковать эти материалы. Ведь ни один период жизни X. Мусаева не изучен достаточно полно, а пока все отдано популизаторству, в творчестве и судьбе мастера очерчено только сенсационное, одетое в романтические одежды. А ведь художник славен по-настоящему лишь своим искусством.
Виновато в долгом возвращении мэтра и правительство Дагестана, которому сейчас не до долгов культуре и душе народа.
Виноваты художники, да и вся интеллигенция, привыкшая за долгие годы ждать решений и распоряжений «сверху».
В первую очередь нужно срочно найти помещение для привезенных из США от вдовы мастера картин и рисунков. Это должна быть «Картинная галерея Халилбека Мусаева» - центр по изучению и пропаганде его творчества. А пока одно из лучших старинных зданий в столице республики - по соседству с Музеем искусств - городские власти передали не музею, а... милиции. Вокруг Музея искусств рычат дежурные мотоциклы и машины, во дворе инструктируются наряды. Трудно найти более неподходящее соседство!
Будет здание у галереи X. Мусаева - будет видно, какие ценности действительно приоритетны в этом мире.
До сих пор нет альбома работ мастера, книги о его жизни и творчестве, нет даже постоянной экспозиции его работ, находящихся в Музее изобразительных искусств. Необходимо создать музей и на родине художника, в Чохе, в доме, где он родился.
Научные изыскания должны подытоживаться на ежегодных «Мусаевских чтениях». Нужно подготовить международную научную конференцию о его творчестве, нужен «Ежегодник фонда имени X. Мусаева».
А пока лишь родственники мастера, его племянники Магомед и Омар, ведут работу спокойно и ответственно. Ими привезены картины, уже опубликованы некоторые письма, части дневника. Но одним им явно не под силу справиться с огромной и сложной задачей, у них мало помощников.
Хорошо, что Муртуз Дугричилов в журнале «Наш Дагестан» готовит к печати прозаическое произведение художника «Страна последних рыцарей», публикует статьи и репродукции работ. Да Мирза Айдунбеков в «Дагправде» публикует любую статью, любую строчку, где только упоминается имя мастера.
Время возвращения великого дагестанца на Родину неопределенно затянулось. Оно продолжается более двадцати лет. Еще в 1973 году мне удалось в журнале «Искусство» опубликовать одну из первых статей о X. Мусаеве «Разнообразие начинаний в дагестанском искусстве 20-30-х годов». В ходе подготовки и работы над этим материалом я обратился с вопросами к великому грузинскому художнику В.Д. Гудиашвили и получил от него письмо. Его часто цитировали в разных статьях и исследованиях, но впервые оно печатается полностью в «Новом деле».
Я много занимался начальным периодом творчества X. Мусаева, и мне дороги его ранние работы, дагестанский период, десятилетие после отъезда. Здесь все наполнено яркими впечатлениями жизни на Родине, восточной миниатюрой, орнаментальностью, густыми красками темных интерьеров родного горского дома, старого обжитого дерева, закопченных потолков. Эти картины, по-моему, более тонки, изящны и драгоценны.
В последние два десятилетия, судя по репродукциям, стали сильнее проявляться неоклассические тенденции, уходит индивидуальное, специально взращиваемое многими художниками «косноязычие», столь важное для стилеобразующих характеристик почерка художника. X. Мусаев становится более «правильным». Мюнхенская школа, атмосфера общегерманских художественных выставок 30-40-х годов, как мне кажется, подтолкнули его к несколько чуждому его сущности художественному языку. Излишне прямолинейному, схоластическому, не свойственному миру его образности...
Это мое наблюдение, конечно, не бесспорно, но многообразие творчества мастера дает возможность каждому иметь на него свою точку зрения. Был бы рад об этом подискутировать, лишь бы нашелся собеседник, лишь бы еще кто-нибудь этого хотел. Вот для чего необходимы «Мусаевские чтения»...
А искусствоведы, историки и биографы X. Мусаева могли бы в своих работах исследовать такие периоды его жизни и творчества:
Учеба в Тифлисе, в школе изящных искусств. Сотрудничество с юмористическими журналами.
• Первая поездка на учебу в Мюнхен.
• Краткая учеба в Саратовском художественном училище.
• На русско-турецком фронте в I мировой войне.
• Халил Мусаев и журнал «Танг Чолпан».
• Е. Лансере и X. Мусаев в Темир-Хан-Шуре (1917-1921). Культурная и просветительская деятельность.
• Период жизни во Владикавказе. Ю. Слезкин, М. Булгаков и Халилбек.
• Отъезд в Мюнхенскую Академию в 1921 году.
• Путешествия, участие в выставках в Германии и других странах. Халил Мусаев и Дагестан. Взаимоотношения эмигранта и Родины.
• II мировая война и художник. Жизнь в США.
Ну, и самая важная задача сейчас, кто из исследователей это сделает, кто совершит воистину творческий подвиг - составит полный каталог работ художника? Ведь надо хотя бы понять, каким богатством одарил нас Халил Мусаев - художник с мировым именем. Нам пора становиться его наследниками, чтобы не напоминать простофиль, которым свалившееся вдруг на голову богатство бывает не по уму.
Газета «Новое дело», Махачкала, №37, 18 сентября 1992 г.
Эдуард Путерброт



Прогулка вдоль Магомеда.
Пьеса в 49 картинах и 84 листах бумаги. Действующие лица: Эдуард Путерброт, Вильям Мейланд).
Резко открывается занавес. Интерьер выставки. Висят картины и еще что-то. Светло. Посредине стоит Эдуард, по виду художник. Он гуляет.
Эдуард (прочувствованно и с волнением): - В вольных от установлений делах Магомеда Кажлаева, главное для меня особый дар - за грубостью, шершавостью, неприбранностью среды, нас окружающей, забирающейся нагло в наше сознание, видеть тонкость и душевность мира, лишь окрысившегося на обстоятельства.
По сцене бродит Вильям Мейланд, галерист, поэт, умница. Эдуард, увидев Вильяма, смущается.
Эдуард (оглядываясь): - Чувствую, что сформулировал это слишком прямолинейно - за этим есть еще такие глубины смысла, до которых я не могу донырнуть в суете жизни.
Вильям не слушает, бродит.
Эдуард (на полном серьезе): - И тогда я открыл, что художнику можно достичь таких высот, что его искусство никому не будет нужно, никем не будет понято. Магомед уже к этому близок.
Вильям видит ноги Магомеда.
Вильям (неожиданно резко): - Когда я познакомился с Магомедом, он был обыкновенным художником, т.е. писал на холсте что-то общепринятое. Хорошо бы привести пример, что именно он писал, но никак не могу вспомнить...
Эдуард (громко, но неуверенно): - Ему трудней нас всех и легче, так как он равнодушен к сочувствию зрителя. Ему от него ничего не нужно. В его играх соучастие не предусмотрено.
Вильям выходит вперед.
Вильям (не слушая Эдуарда): - Может, он тогда уже был странным? Я даже собирался купить у него несколько работ для галереи, но, увы, это был не «товар». Что же это было и есть? Что означают бесконечные каракули и словеса Магомеда на бумаге и холсте? Взрослые детские игры?
Эдуард выходит вперед. За ним вдруг темнеет.
Эдуард (уже не слушая Вильяма): - Это игра-бой один на один. Магомеду достаточно на свой выпад ответа от листа бумаги, от плоскости холста.
Вильям выходит вперед.
Вильям (нараспев):... взять кисти и краски, и уйти в какое-нибудь тихое место, и написать что-нибудь обыкновенное и даже фигуративное, что можно будет продать, или просто выставить на всеобщее обозрение в золотой раме...
Эдуард (нервно): - Мы - другие, мы обращены лицом к зрителю, копаемся в уже готовых ценностях. А между...
Вильям (не менее нервно): - Очень хочется посоветовать что-нибудь Магомеду, мол, Магомед-Магомед, хватит воспроизводить процесс. Остановись! Сделай что-нибудь не авангардное. Хватит покоробленных бумажек и грубых разнокалиберных холстов! Напиши красивый натюрморт, Магомед! Или пейзаж с горами, речкой и мостиком.
Эдуард (зачем-то громко): - А между Магомедом и холстом нет расстояния. Художник этот не дает заглянуть в работу. Он загородил собой изображение, даже когда отходит от сделанного во времени.
Вильям (очень мягко): - Я, конечно, понимаю, что вряд ли Магомед меня послушается. Он же странный художник. Но и я не могу больше созерцать процесс, который ведет в никуда. Сыграй на дудочке, Магомед, а потом отложи ее и напиши картину. Останови мгновенье, Магомед!
Вильям уходит не оглядываясь
Эдуард (осмелев): - Магомед, угловатый, колкий, отдельный, тогда как те, кто много трется среди себе подобных, стираются как голыши.
Садится на пол. Темно. Занавес закрывается. Справа перед ним видны ноги Магомеда. 26 июля 1993г.
Пьесу составил Э. Путерброт. Он извиняется за непредусмотренное В. Мейландом вольное использование его текста.
Текст к каталогу выставки Магомеда Кажлаева
«Тотальная каллиграфия» Август 1993г., ДМИИ, Махачкала
Эдуард Путерброт


Статьи и воспоминания о Эдуарде Путерброте

Иван Купцов
Большая правда доброй сказки
Глядя на картины, написанные Эдуардом Путербротом. на созданные им эскизы театральных декораций, вступаешь в интересный мир художественных образов, созданный острой мыслью, тонким вкусом и светлой фантазией талантливого человека, который дарит современникам свою песню - никем до него не сложенную, песню свежую и чистую, подобно воде незамутненного горного родника и молчаливому взгляду подлинного товарища.
Живопись Эдуарда музыкальна. Художник вырастал, вбирая в себя многозвучную речь народов Дагестана. С малых лет он видел танцы, слышал напевы Дагестана и любовно брал в руки народные музыкальные инструменты, сама форма которых рождена поэзией для выражения ее великой гармонии.
Палитра Эдуарда по-своему звучна, хотя вы не найдете на ней излишне ярких, напомаженных красок. И здесь Э. Путерброт верен дагестанской традиции, ее высокой культуре лучезарных, но тонких цветовых сочетаний. Его искусство отмечено очень настоящей мастерской лудильщика не хорошей способностью соединять самую увлекательную сказку с глубоким раздумьем о духовном мире современника.
На одной из недавних всесоюзных художественных выставок в Москве показывалась его картина «Мастер». Возможно, что в настоящей мастерской лудильщика не встретишь таких чудесных голубовато-розовых стен, такого нежного зеленовато-золотистого воздуха, наполняющего комнату. Эти краски придуманы живописцем. Но если бы Э. Путерброт избрал другой колорит, не так бы посадил лудильщика, не так бы изобразил самовар, чайник, примус или обложку журнала «Экран» на стене, то и мысль художника, и мир чувств его героя не раскрылись бы перед нами со столь искренним и подкупающим лиризмом. Покажи живописец в десять раз достовернее всякую копоть, всевозможные блики на сосудах, складочки на одежде, в художественном образе полотна было бы меньше правды.
Самобытное дарование Эдуарда проявилось уже в его первых картинах - «Тир в ауле», «Кино в Махачкале», «Старый город».
Десятки деталей современной народной жизни встречаются в живописи Эдуарда, но не просто сами по себе, а будучи метко подмеченными, прочувствованными автором и преображенными в его интуиции. И оказывается, что это преображение не во вред детали, а на пользу, потому что на полотне становится яснее ее человеческий смысл. Как много говорит чуткому взгляду изъятый из бытовой среды незажженный светильник с приставленными к нему фотографиями художников - братьев Сунгуровых. Сколь выразительны музыкальные инструменты, покоящиеся на столе в ожидании друзей-музыкантов, чья игра в тиши дома станет сокровенным философским диалогом, лирическим признанием в товариществе.
У картин художника есть еще одно привлекательное качество. Как бы ни был тонок, пронзителен лиризм созданных образов, он обладает масштабностью, эпичностью.
Э. Путерброт - автор интересных рисунков, монументальной мозаики в городе Шевченко, театральных афиш и, конечно же, эскизов, костюмов и декораций к спектаклям Кумыкского музыкально-драматического театра. Как театральный художник Э. Путерброт уже участвовал на выставках в Орджоникидзе, в Москве, на его выступления тепло откликнулась пресса, в том числе журналы «Театр», «Художник». Здесь уместно сказать о том, что Эдуард сам пишет запоминающиеся искусствоведческие статьи, публикуемые в дагестанской и московской печати. Среди наиболее удачных театральных работ художника можно назвать оформление спектаклей в Кумыкском музыкально-драматическом театре («Сундук бедствий» Г. Цадасы, «Женитьба» Н. Гоголя, «Карачач» А.-П. Салаватова, «Материнское поле» Ч. Айтматова, «Энергичные люди» В. Шукшина), в Русском драматическом театре («Сказ о скоморохе» А. Корабейникова).
Из статьи «Три этюда» Журнал «Дагестан», 1976, № 6


Виктор Мартынов
Вступительная статья к каталогу персональной выставки Э. Путерброта, Москва, 1984 г.
Эдуард Путерброт живет и работает в Дагестане. В его искусстве явственно ощутимы созвучия образов, рожденных самобытной многоязычной культурой этого края. Взаимоотталкивание и притяжение, перекрещивающиеся влияния и консервативное утверждение канона, исторически обнаруживаемые при встрече разноориентированных художественных традиций в древнейшей Стране гор, а именно, орнаментально-декоративной и фигуративно-изобразительной, отчетливо сказываются и на драматургии творческих исканий сценографа. Свой профессиональный путь он начинал как художник-станковист, активно выставляя первые живописные полотна на молодежных республиканских и всесоюзных смотрах изобразительного искусства рубежа 1970-х годов. Картины Э. Путерброта тех лет: «Старый город», «Сельский концерт», «Мастер» -отличаюттонкий колоризм, образная полифония. Им присуща многозначность изобразительного мотива, сюжетная неопределенность, текучее настроение, что сближает их восприятие с погружением в музыкальную стихию, когда содержание произведения постигается как особым способом организованное время или длительность зрелища. В этом уже давало о себе знать тяготение художника к концепционности театрального мышления, стремление моделировать свои идеи и представления как бы сценическим действом, создавать для их выражения условную среду.
В 1975 году Эдуарда Путерброта пригласили стать главным художником Кумыкского музыкально-драматического театра им. А.-П. Салаватова. Тогда, вступая в новую для себя сферу творчества, он по преимуществу склонялся к созданию психологически насыщенного пространства на сцене, выражающего предметным антуражем душевный мир героев спектакля, их эмоциональное, драматическое состояние. Постановки «Женитьба» (Н. Гоголь), «Материнское поле» (Ч. Айтматов), «Энергичные люди» (В. Шукшин), осуществленные соответственно в 1975, 1976 и 1977 годах, по свидетельству самого художника, оценивались им как своего рода «пробы, извлеченные из различных глубин вхождения в драматургический материал, попытки соединить свой внутренний мир с образами сцены и жизни». В сценографии этого раннего периода у художника преобладает игровое начало, отвечающее комедийному, импровизационному таланту кумыкского народа, как, впрочем, и всего дагестанского фольклора.
В принципе, обратясь к театру как художник-станковист, Эдуард Путерброт оказался, в творческом отношении, на перепутье. Пафос утверждения индивидуальной, присущей лишь ему художественной манеры, весьма характерный для станковистов вообще, у него по инерции определял и театральные искания. Начинающий сценограф верил, что создаваемые им эскизы декораций, костюмов, макеты да и сам спектакль - это не итог работы, а руководство к возбуждению фантазии. По сути, деятельность театрального художника для Эдуарда Путерброта в ту пору была естественным продолжением работы живописца в мастерской. Поэтому нередко спектакли в его художественном решении как бы разворачивали многослойность живописных замыслов, придавали законченность отдельным их вариантам, объемность тому, что намеком угадывается в красочной манере полотен середины 1970-х годов. Тогда же художник увлекся национальным фольклором Дагестана.
Легенды, предания, мифы и сказки горских народов сплелись в его эстетическом сознании в тугой клубок импульсивных пристрастий, интуитивных озарений, неожиданных ассоциаций и хрестоматийных реминисценций.
Сравнительно быстро преодолев соблазн «заболеть экзотикой», художник верно оценил мудрую простоту традиционных «наивных» форм обрядовой культуры Дагестана. Мотивы, почерпнутые живописцем здесь, сыграли определяющую роль не только в сложении его образной палитры, но и отборе соответствующих выразительных средств. Повышенная экспрессивность, фактурность, декоративность линейного и колористического строя, емкая пластика и выверенная ритмика его композиций - во многом следствие отличного знания древней резной скульптуры, прикладного искусства Дагестана. Декоративный стиль этой пластики, растворивший силуэты мифологических зооморфных божеств в плетении изысканных узоров ковроподобных орнаментов, находит почти физическую аналогию в таких картинах Э. Путерброта конца 1970-х годов, как «Ковер Рукижат», «Магома и черный бык», «Сказочный мотив. Орел-падишах», «Восточная фантазия». Подобные феерии взаимопревращения канонической геометрии нефигуративных арабесок в изображении одушевленных существ и обратно весьма примечательны и для сценического мышления Э. Путерброта.
Начав свой творческий путь как живописец, тяготеющий к «карна-вализирующему направлению» в искусстве молодых 1960-х годов, он, преодолев условность такого языка, довольно быстро выработал свои принципы «сценического отстранения» обыденного. Зрелище того, как реальность отливается в полные глубокого внутреннего смысла притчевые образы, у Э. Путерброта в его картинах и театральных разработках становится к 1980-м годам самоценным. Часто степень плотности в насыщении декораций, изображений, предметного антуража символическими фигурами, масками, атрибутами и действиями придают произведениям художника в обоих жанрах вид эмблемы или геральдического знака. Сцены обретают вневременное звучание и воспринимаются загадочными аллегориями на так называемые «вечные темы» искусства. Его работы постепенно уподобляются некоему вместилищу видений, где формы просвечивают как бы сквозь друг друга, сплетаются в фантастический хоровод, видоизменяются, образуя сферу превращения драматургии в живопись. И если в театре эта склонность все же сдерживается техническими ограничениями, то в картинах Э. Путерброта царствуют сложнейшие переливы чувств и представлений, проявляемых нередко попросту движением кисти или мастихина. Поэтому понятно, что часто образ у художника прямо подсказан, рожден самим материалом, тем цветом и той линией, которые возникли, повинуясь сразу нескольким, порой противоречивым, душевным импульсам.
Полотна, созданные на рубеже 1980-х годов, в творчестве Э. Путерброта воспринимаются поэтому как запись смены настроений, размышлений, мечтаний, грез. Они предельно откровенны, но вместе с тем и ироничны, ибо автор как бы наблюдает за собой со стороны. Художник не шаржирует эпос, а через него и современную жизнь, в чем ею иногда упрекают, он ищет постоянства ее проявлений, так сказать, соблюдением правил игры. И в этом, несомненно, отчетливо сказывается влияние театра. Свою работу по отбору и конкретизации впечатлений художник, подобно режиссеру, пытается организовать на основе сценических принципов, которые выявили бы в жизни существенное, а именно, отношения людей между собой и к миру. Ирония здесь вносит необходимую дистанцию, которая и призвана отделять то, что на самом деле, от того, что кажется. В этом - пафос стилизующих устремлений живописца.
Для Эдуарда Путерброта создать натуроподобную декорацию к спектаклю - рискованное и абсурдное дело; в этих условиях слишком удобно формулировать на волне пресыщения литературной драматургией романтически интеллектуальные рефлексии. Гораздо сложнее представлять образ спектакля, позволяющий вновь привести к согласию человека, среду, отношения, время. Обращаясь к театру, художник ищет возможности начать
диалог персонажей с историей, обосновать актуальность духовного опыта, накопленного искусством для «здесь и сейчас». Таким путем Э. Путерброт и идет в своей сценографии. Сцена для него - обозначение действительности, которой нет аналогов в реальности, той самозначащей среды, которую он должен обнаружить, нащупать в недрах драматургии и режиссуры, обостряя свою визуальную чувствительность. «Отношение персонажа к эпохе, - полагает Э. Путерброт, - раскрывает его лучше, чем отношение к другому персонажу, ибо оба они относительны в режиссерской и актерской трактовке, тогда как духовный опыт, выражаемый ими, безусловно, ценен, составляя истинную проблему истории». Театр, манифестирующий жизнь чувств, движение страстей, организованных не столько ходом сюжета, сколько развитием мысли - идеальная модель для сценографии Э. Путерброта.
Повседневная реальность и поэтический миф, иронический гротеск и наивная сказка, пугающая гипербола и поучающая притча встречают нас и в картинах Э. Путерброта. В его работах, полных удивительных метаморфоз суетного обозрения в мудрость созерцания, а хаоса мишуры - в глубину понимания, мы чаще сталкиваемся с риском, чем с гарантирующей безусловный успех программой, что и показала недавно прошедшая большая персональная выставка художника (Махачкала, 1982, сентябрь-октябрь). Экспозиция, куда были включены более 250 работ разных лет, выполненных в разных жанрах и техниках, явственно обнаружила несомненный рост художника как в профессиональном отношении, так и в углублении содержательного аспекта его творчества.
Не все получается в работах Э. Путерброта так, как задумано. Художник постоянно ищет, экспериментирует. Но его полотна, а также многочисленные театральные эскизы к различным драматургическим произведениям, частью реализованные в спектаклях, частью известные по экспозициям соответствующих раздеов республиканских и всесоюзных выставок изобразительного искусства, давно обрели прочный круг своих почитателей.
С течением времени меняются пристрастия, изменяется художническая манера Эдуарда Путерброта. Но показательна та особенность его искусства, что оно всегда искренно и обращено к людям. Произведения художника учат удивляться неисчерпаемости человеческой фантазии, преобразующей мощи творческого отношения к действительности.


Августович Юрий
Письмо в наследии Э. Путерброта
Письмо, в онтологическом смысле, является причиной, а не следствием языка, в котором содержание не может быть первичнее собственной формы. Форма языка - в его письме, как сущности формы языка. Эти рассуждения предваряют семантическое строение творчества художника, в произведениях которого, начиная с 80-х годов происходит поворот к письменному формоисканию. В первых опытах письма (как способа создания картины) Э.Путерброт использует известные ему формы письменности: кириллицу, иудейский алфавит, латинское письмо, зороастрийские знаки, арабские буквы, элементы письменных образов керамики, бронзы, ковровых символов и т.д., которые соединяются с фигуративными образами.
В стремлении создать собственное письмо его живопись отходит от традиционных принципов картины, но не становится беспредметно-абстрактной живописью, в которой цвет и бессознательные модальности интуитивного композирова-ния пространства на плоскости являются темой чувственно-имперического опыта. Он использует методы беспредметности как повод для свободного, не связанного с конкретным способом письма и формообразования письма. В этом проявилось его семантическое вживание в живопись, как форму письма в языке. Э.М.Путерброт понимал живопись не как музыку цветом, а как письменность цветом, и в этом его принципиальное отличие от беспредметности как эксперимента с цветом, формообразованием. Его картины, по существу, есть обращенные к нам письма - вопрошания, рассуждения, откровения и т.д. - предпонимание своего языка и предлогических форм письма.
Э.М.Путерброт оставил нам письмо (или начало письма как формы языка), не закончив свое строительство живописи языка. Мы читаем начало этого огромного текста. Смерть оборвала начавшиеся проявляться в содержании первичные образы его нового языка, обретенного в письме, как его собственной форме живописного откровения, почувствованного освоения горизонта сознания.
Горизонт сознания или зыбкий фон, преобразуясь в беспредметную живопись, не становится ни музыкой и ни письменностью, оставаясь горизонтом сознания, а не его картиной.
Чтобы стать картиной сознания, беспредметности не хватает письма, как формы языка. Э.М. Путерброт, понимая эту проблему горизонта, беспредметности картины и языка, вытекающих одно из другого, жил мучительным ожиданием обретения письма как формы языка, в стремлении от горизонта сознания к картине сознания, как языку и бытию сознания, через сущность языка, как картины бытия своего сознания.
Его картины 90-х годов - свидетельства этих поисков в письме живописью. Народы и этносы, утратившие свое письмо, приспосабливают свой родной язык к чужому письму, искажая сущность и бытие своего родного языка. Этот процесс происходит и в искусстве, когда чужое письмо становится формой не родственного, чуждого ему языка сознания. Например, письмо или метод реализма не может адекватно передать языковые особенности чужой культуры, хотя бы еврейской или дагестанской, в которой немалое количество языков, этносов и вариаций, особенностей, в осознанном и духовном постижении своей сущности, в эмоциональном восприятии действительности, то есть антропологическом освоении (осознании) своей сущности в действительности.
Э.М. Путерброт не может считаться абстракционистом в европейском понимании беспредметного искусства, являясь, по существу, представителем и адептом культуры, утратившей или не создавшей своего письма в живописи.
Поиск письма живописи в его творчестве является основной темой. Пройдя через фиксирование известных письменных систем, знаков, символов, образов и мотивов с начала 90-х годов
вплоть до последних своих произведений, художник рукотворного письма стремится успеть зафиксировать на холсте живописные видения своего письма. Эти работы отражают глубинные процессы в его сознании, которое не было поглощено только поиском горизонта сознания, а вырабатывало, иногда на ощупь, образы собственного языка, видения через живопись, шло к пониманию живописи как антропологии языка.
Являясь носителем нескольких языковых культур: дагестанской, еврейской и русской, а точнее славянско-скифских культурных наслоений, - он пытается найти им эквивалент в собственном живописно-письменном образе.
Проблема языка для художника становится основой творческого развития. Возможно, что фундаментальная основа современного искусства зиждется на проблемах языка, и без решения этих проблем не может развиваться полноценно в концептуальной направленности и стремлении к новой духовности.
Проблемы языка и письменности возникли не сегодня. С появлением беспредметности и авангардизма художник стоит перед выбором - окунуться, повинуясь бессознательному, в чистую беспредметность недостижимого горизонта сознания и иногда механического смешения неосознанных форм мышления и письма на зыбком фоне эмоциональности и рефлексии - или творить письмо в беспредметном, как выстраивание нового языка в искусстве.
Начиная с супрематизма Малевича, конструктивизма Родченко, моделирования Татлина, аналитического искусства Филонова, дадаистских поисков Арни, сюрреализма американского поп-арта, концептуализма, проблемы письма как формы языка и его сущности становятся главным источником подлинных достижений в духовном развитии национальных школ и культур современности.
В начале XX века Малевич одним из первых предпринял попытку найти язык математических элементов - их модулей, манад и предикатов, создав язык супрематизма, без которого не могут обходиться многие области теории и практики эстетики, прикладные формы эстетики, архитектура, дизайн, моделирование и т.д.
Таким образом, проблема актуальна и с точки зрения чистого искусства, и национальных особенностей художественных школ и течений, и, в особенности, для теоретического развития в духовном опыте культуры в целом.
Состоявшаяся осознанными усилиями искусствоведов Д. Да-гировой и 3. Дадаевой в «Первой галерее» акция-выставка памяти Э.М. Путерброта, является программной установкой заявить о проблемах сохранения и изучения творческого наследия художника. Открывая глаза памяти, необходимо Понимание и Изучение письменного и неординарного творчества дагестанского Мастера, являвшегося не только художником, но и неофициальным лидером художественной жизни республики в 70-80-е, начале 90-х годов.
Необходимо отметить, что данная выставка является лишь малой частью большого и неизученного наследия Э.М. Путерброта, но и по представленным в экспозиции произведениям художника можно проследить основные тенденции в его развитии и обретении Письма и Языка. Самая ранняя картина под названием «Знак» датируется 1974г., а последняя - «Образец друга» -1993г., годом трагической смерти автора, что дает временной 19-летний срез (хотя и не полный) его семантического творчества.
Ранняя небольшая (20,5x16 см) работа художника еще содержит в себе признаки «картины»: может быть, незаконченные, но логически построенные признаки конкретного, фигуративного, где есть основание, почва, предмет или строение, некий мысленный горизонт и фон, на котором стоят, на сундуке-строении, статичные фигурки женщин, закутанных в одежды. Женские лица обладают суммарными признаками человеческого лица. У центральной фигуры, лессированной красной охрой, есть глаза, нос, рот, на голове белое наголовье с зеленым навершисм круглой формы. Есть фигуры с одним только глазом. И все же это не бытовая картинка, изображающая момент жизни или ритуального события, а знак или запись, потому что в центре композиции явно очерчен треугольник, завершающийся объемным шаром с антропоморфной женской фигуркой, принадлежащей знаку как атрибут письма или, пока еще, знака в событии.
Картина под №9 - «Деликатный момент» (30x30 см), 1990 г. -являет собой полный отход от фигуративизма, но не становится беспредметной живописью. Здесь явно выявлен текст, обрамленный темной рамкой на светлом поле, на котором также видны строфы текста. На центральном пространстве текста главенствует основной знак-персонаж - буква, имеющая антропоморфное строение: со сквозным стержнем, телом и рельефно выделенной головой, в которой размещен основной текст содержания картины о «Деликатном моменте». Вокруг фигуры знака с интимным текстом, принадлежащем персонажу текста, размещены дополнительные объяснения, комментарии и добавления, объясняющие основное содержание текста. Таким образом, создается цельное представление о прочитанном, где оригинальным методом авторского письма создается впечатление интимности и деликатности момента прочтения рукотворного и живописного письма художника, обращенного к нам непосредственно через живопись письма.
В рамках данной статьи невозможно провести тщательное, детальное исследование каждого текста в картине и тем более отдельных письменных знаков, букв и их элементов. Для этого необходимо провести специальное исследование, чтобы методами герменевтики прочитать тексты во всем объеме наследия художника. Цель данной статьи - выявить концептуальность вопросов, связанных с его семантическим, текстуальным наследием. Как живописи письма на неисследованном языке оригиналов.
Необходимо высказать мои собственные наблюдения, как свидетеля творческого процесса Э.М. Путерброта. Находясь в 1990 г. в Германии по приглашению, мы, группа дагестанских художников: Ю. Августович, Ж. Колесникова, И. Супьянов и Э. Путерброт - работали совместно для будущей выставки в городке Бланкенхайм в 70 км от Кельна. Работали все в одном большом зале и, естественно, становились свидетелями творческого процесса друг друга. Э.М. Путерброт работал в центре зала на огромном столе. Я старался особенно не смотреть, как он работает, чтобы не отвлекаться от собственной работы, но все же заметил, что он пишет свои картины на столе обеими руками, при этом постоянно бормочет какие-то обрывки фраз на непонятном мне языке, прерываемые вдруг громкими восклицаниями, иногда по-русски: «Молодец, Эдик!» или «Ай да Эдик!». Видимо, это были моменты, когда ему удавалось найти что-то или обрести необходимую форму в написании. Впрочем, чаще он молчаливо шуршал кистью или карандашом по холсту или картону. Это молчание могло закончиться фразой «Давай, Эдик» или «Смелей, Эдик», которое затем переходило в бормотание ритмичных, но непонятных мне звуков песни, обрывков странных, но красивых по звучанию фраз. Сегодня, вспоминая эти моменты его непосредственного писания картин, я понимаю всю антропоморфную природу его творчества, рукотворного писания письма набело, без предварительной подготовки текста.
Интересно, что, много общаясь и обсуждая проблемы творчества, мы никогда не говорили с ним о проблемах языка, понимая эти проблемы, как сами собой разумеющиеся и вытекающие из-под кисти, а не заранее обговоренные и ставшие от этого не столь интересными в их неживописном обретении. К тому же Э.М. Путерброт, зная мое критическое отношение к эзотерическим знаниям и к теософии в особенности, не очень стремился говорить на темы, под влиянием которых он находился в то время. Однажды я ему высказал мысль, что эзотерическим изысканиям и теософии не хватает методологии, чтобы стать наукой; и эгоцентризма, чтобы стать Религией. Это мое мнение, естественно, сняло впоследствии все вопросы, связанные с парапсихологическими явлениями, которые принадлежат психологии и антропологии, а не теософии, о магнетизме и говорить нечего, как составной части физики и метафизики.
Эти воспоминания говорят, прежде всего, о том, что Э.М. Путерброт работал не на мольберте, а на столе, причем и левой и правой рукой, а иногда и одновременно обеими руками, что свидетельствует о полном включении его организма в процесс работы. При этом он проговаривал тексты на неизвестном мне языке, выплескивая эмоциональные фразы на русском языке в моменты наивысшего психологического подъема или спада творческой активности и стимулируя свое сознание и весь нервный аппарат к новому подъему активности и деятельности.
Каллиграфический метод работы художника особенно нагляден в картине №10 «Кайтагская вышивка» №5, (50x70 см), 1991. Название говорит о принадлежности данной работы к серии картин под этим названием. Здесь также присутствует четкое разделение плоскости картины на основной текст и поле-обрамление, заполненное дополнительными тексто-знаками. Кайтагская вышивка является художественным предметом рукоделия прикладного искусства Дагестана, даргинского народного промысла из сел. Кайтаг Кайтагского района. Э.М. Путерброт, используя один из мотивов кайтагской вышивки, выстроил собственный концептуальный ряд текста-посвящения любимому и ценимому автором явлению дагестанской народной культуры, из которой он черпал образность и вдохновение для своих поисков письма в каллиграфии и живописи.
На выставке памяти Э. М. Путерброта экспонированы три работы автора №11, №12, №13, под общим названием «Инкарнация» и «Интерпретация», соответственно, (70x60), 1992 г., (67x77), 1992 г., (98x78), 1992 г., которые являются частью серии на одну тему.
Инкарнация в тибетско-индийских религиях имеет форму мистического переселения души умершего в предметы и существа реального мира после смерти. Интерпретация, в европейском понимании этого эстетического термина, является формой свободного, не связанного с законами логического подобия и доказательства - объяснение или заимствование содержания данной сущности в предмете исследования в новой форме и сущности, в новом, по сути, представлении о нем. Почему художник, варьируя на трех этих картинах общий мотив письма и образ письма, изменяя цветовое насыщение картины и текстовое наполнение, назвал одну, более светлую №11 и вторую, темно-синюю №12 -«Инкарнация», а третью, под №13, где темные знаки и текст становятся золотых оттенков, тающих в мерцающей поверхности и окутывающем их пространстве холста - «Интерпретация»? Сравнение мистической темы инкарнации после смерти, с эстетической темой интерпретации жизни, или понимания сущности конца явления в их интерпретации, или недвусмысленное их отождествление как единой формы необратимого процесса? Что хотел сказать нам художник, соединяя в одной серии эти понятия?
Собственно, это письмо знака - явление единого в содержании и отличного ассоциативными изменениями выражения состояния изменчивости в цветовом впечатлении от прочитанного письма. Явность антропоморфного знака-тела, его душа и сущность формы-знака человеческого сказания, рассказ о себе, о своей душе и ее судьбе - как едином процессе жизни и смерти, не оставляющем своей сущности без непреднамеренных, неосознанных последствий в живом интерпретируемом языке сознания.
Центральное место в экспозиции занимает одна из последних картин художника Э.М. Путерброта под названием «Образец друга», №14, (65x54,5 см), 1993г. После открытия выставки-памяти кто-то из присутствующих высказал мнение о том, что эта картина могла бы быть формой медитации в живописи. Собственно, мнение вполне в духе времени, увлечения древневосточными духовными системами, ставшими некой неосознанной сущностью в определении всего непонятного и порой непостижимого. Кра сивое слово «медитация», естественно, способно объяснить все, что угодно, только не живопись, которая противоречит духу и сущности медитации, как форме погружения в бессознательное, не имеющее границ горизонта, каких-либо ориентиров, признаков мысли, как блуждание в чистом, беспредметном пространстве непознаваемого и бездеятельного, созерцания пустоты. Медитации не нужен никакой язык, она устремлена к постижению Нирваны, то есть состоянию бессмертия души после смерти, и здесь явная тавтология, противоречие сущности этого явления, где после смерти не может быть ничего, кроме смерти сознания и естественного распадения на первичные элементы. Со смертью сознания прекращается внутренняя активность, пространство (то есть душа сознания) стирается, теряя свою форму вне сознания, не имея тела для сознания и никаких иных проявлений существования, кроме тех, что существовали до смерти в форме тела.
Рассуждая, стоя перед картиной «Образец друга», о медитации, инкарнарнации, интерпретации, нирване и о смерти друга, я вдруг понял, что вот она висит передо мной, маленькая частица письма моего друга, обращенная ко мне, к моему сознанию, как послание лично мне и может быть всем, кого он, Э.М. Путерброт, знает, любит, помнит. Этот кусочек записи красками на холсте, его собственное пространство сознания, как образец друга, как душа друга. Письмо для всех нас, умеющих читать, помнить, понимать, говорить, мыслить. Что он хотел сказать нам, художникам и всем дагестанцам, о своем наследии? Не то ли, что нам необходимо помнить о языке и искать в себе друга и друг в друге - письмо наших родных языков?
Журнал «Ахульго», Махачкала, 1999, №2.


Юрий Августович
Инсан открывает глаза7 Ровно год назад не стало Эдуарда Путерброта
Инсан - в переводе с арабского - «человек с возвышенной душой».
Когда позади лихорадочное состояние, неизбежное при подготовке и устройстве выставки-акции, когда эйфория от множественности мнений, поздравлений и сетований улетучилась, наступает необходимость в тиши мастерской углубиться в предметно-явственный или визуальный подтекст выставленных произведений, выделить основные мотивы и устремления, которыми они связаны с человеком, памяти которого посвящена выставка.
Что было такое в нем, что делало его неординарным? Что притягивало или отталкивало от него людей? Почему одним он был непонятен и неприятен, а у других вызывал добрые чувства и желание снова и снова общаться с ним? Из всех рассказов об Эдуарде Путерброте, которые я слышал от многих людей: чиновников, педагогов, поэтов, музыкантов, художников, математиков, искусствоведов, театралов, инженеров и студентов - во всех эмоциональных и порой резко отличных друг от друга суждениях сквозила одна очень важная для понимания мысль: Эдуард в первый раз показал и открыл глаза на что-то. Умение открывать глаза - это свойство ума просветительского склада.
Было время, когда в нашем сознании господствовали однотипные представления, как верхушка айсберга, за которой скрывалась масса интересных знаний. В изобразительном искусстве были запретны многие из достижений человеческой мысли и духа. Изображать на холсте можно было только по одной, отобранной из многих, в европейском духе, визуальной  схеме, отрицая все другие способы изображения, начиная с древних антропоморфных форм видения. Эти рамки назывались профессиональными, хотя их профессионализм основан на достижениях этих вышеупомянутых систем в различных областях искусства и в различных культурах. Гегемония неверно понятого европейского мышления была в значительной степени консервативной силой, которая не способствовала развитию самобытности в искусстве тех стран и народов, которые имеют свои глубокие корни, не родственные европейскому мышлению. Она также дезориентировала поступательное движение, нарушая и без того слабые связи между разными культурами. В советском варианте европейское мировидение было компилятивным и ортодоксальным учением, присвоившим себе право на истину в последней инстанции. Тривиальное название «социалистический реализм» было знаменем этого идеологического виртуоза и гегемона.
Эдуард Путерброт чувствовал и понимал, что монстр - с душком, что кусающийся и топчущий сам себя гигант создан из отнюдь не жизнерождающих представлений, которые рассыпаются рядом с другими, живыми и отвергаемыми попытками национального самовыражения. Он открыл отверженные идеи людям, которые тоже были отвержены, не вписываясь в идеологические рамки, и эти отверженные становились зрячими, у них пропадал страх перед наукообразным и жестким императивом. Не нравился он тем, кто не хотел, да и боялся открывать глаза, кому было удобно и комфортно существовать под неусыпной бдительностью и защитой своих собственных интересов в огромной и во многом иллюзорной, как выяснилось намного позже, машине соцкультуры.
Путерброт был одним из тех, кто закладывал в нашей культуре свежие ростки самосознания, открывая неизвестные пласты местной и мировой культуры жаждущим знаний и творческой деятельности, помогая обрести самостоятельность молодым талантам. Иногда его пример оставался непонятым, его обвиняли во многих грехах, и в оригинальничаний в том числе, но его пример будил и другие мнения о нем, заставлял многих задуматься об искусстве и себе самом в свете больших культур и современного авангарда, который всегда опирался на мировые ценности в европейском ориентализме, постепенно теряя собственные корни, напоминая соцарт, превратившийся на протяжении двадцатого века в своего антипода.
Европейский авангард из когда-то отверженного трансформи-ровалсявпризнанноеэлитойинтеллектуально-аристократическое явление, немного холодное и рациональное. Переработав в себе и накопив духовные ценности мирового искусства, он обогатился и постарел в коммерческом благополучии, сливаясь, в конечном счете, с американской поп-культурой. Иная судьба постигла отечественный менталитет, который был предоставлен самому себе в условиях постсоветского распутья.
Так называемые «дагестанские авангардисты» с позиций европейского авангарда не вписываются в теперь классические представления европейского менталитета. Эдуард Путерброт считал себя традиционалистом и хорошо понимал, что местное искусство может развиваться самостоятельными путями, минуя общепринятые российские и европейские мерки и углубляясь в свои традиционные ценности, возвращая эти восточные, по существу, ценности в новом качестве, на уровне современных тенденций и направлений, а иногда опережая нарождающиеся идеи и даже предчувствия о них.
У зрячего человека может ослабиться память, и тогда он завязывает узелки, чтобы помнить важные события, помогая себе ориентироваться во времени. Видение времени - это то зрение, без которого даже самый зоркий художник постепенно слепнет, теряя основания для творчества. Ему трудно за что-либо зацепиться, нет в пространстве тех узелков памяти, которые могли бы помочь ему обрести состояние равновесия.
На выставке, посвященной памяти Э. Путерброта, представлена инсталляция Ибрагима Супьянова, состоящая из многочисленных, связанных между собой белых и серых полосок материи. Из этой памятной веревки на паркетном полу Выставочного зала сложена пространственная композиция, напоминающая лабиринт со всеми запутанными его проходами и в то же время рассчитанными геометрическими пропорциями. У изгибов направляющих углов лежат камни, обвязанные разноцветными веревками, что придает устойчивость данному в проекции космологическому представлению.
Известно, что поэты открывают ум и совестливость в человеке, обращая его внимание на внутреннее состояние души и представление о себе изнутри. Изобразительные искусства обращаются к зрению человека различными способами изображения. Открывать глаза памяти, может быть, главный проповеднический смысл творчества художника. Изображая и завязывая узелки в нашей памяти, он помогает нам, зрителям, помнить ускользающие мгновения.
Память о слепом отце, завязывающем узелки из лоскутков материи, явилась для И. Супьянова основным стимулом для создания инсталляции, в которой отразились его философские и нравственные взгляды на существующий мир, слепнущий и теряющий память зрения. Его отцу приходилось завязывать узелки, чтобы двигаться в пространстве при помощи осязаемой веревки в пределах, доступных для существования, но он, лишенный зрения, строил в своей памяти подлинный мир нравственного его видения.
Выставка памяти состоялась и, может быть, явится для нас, ее авторов, памятным узелком в неугомонном и быстротечном мире. А мне хочется сказать в заключение: «Инсан открывает глаза - значит не все потеряно!».
Газета «Новое дело», 1994, ноябрь.

7    Статья написана после выставки-акции «Контрацепция», прошедшей в ВЗ СХРД в сентябре 1994 г.


Вильям Мейланд
Наследие Эдуарда Путерброта
«Новый Путерброт» - так хотел назвать свою выставку дагестанский художник Эдуард Моисеевич Путерброт (1940-1993) в начале 1990-х годов. Увы, трагическая гибель этого мастера не позволила осуществиться его человеческим и творческим планам. Тем не менее практически все им созданное на холсте, бумаге и в иных материалах его жена и дети сумели сохранить и перевезти в Москву, где во второй половине 1990-х годов и в начале нового столетия одна за другой прошли выставки, открывшие действительно нового, уникального во всех своих проявлениях художника.
Эдуард Путерброт был универсален: сценография, живопись, станковая графика, плакат, малая пластика - все его интересовало, и всюду он проявил себя как оригинальный автор-экспериментатор. Сегодня трудно сказать, что в его творчестве главенствовало - театр, живопись или бесконечные графические серии.
С театром он практически не расставался начиная с 1975 года. Еврипид, Мольер, Гоголь, Горький, Брехт и более близкие нам по времени Г.Цадаса, В.Шукшин, М.Кажлаев, Р.Ибрагимбеков -таков диапазон его сценографических интересов. Отметим при этом, что огромной театральной сценой художнику виделось все окружающее его с детства пространство Страны гор. Дагестан питал его творчество постоянно, и в отрыве от этого фантастического многонационального мира художника невозможно понять.
Путерброт по существу опроверг известную формулу Киплинга - «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут». У него Восток и Запад передвигались и совмещались. Он был редкостным знатоком культуры и искусства разноязыких народов Дагестана, но он также стремился видеть весь мир и жадно интересовался современным искусством, часто приезжал в Москву и другие художественные центры страны. К сожалению, познакомиться непосредственно с современным искусством Запада в 1960-е и даже в 1980-е годы удавалось немногим. Эдуард Путерброт жил в тяжкое, сонное и лицемерное время и как мог противостоял ему. Реальную возможность проявления внешней творческой свободы он осуществил только в самом конце 1980-х - начале 1990-х годов. Однако судьба распорядилась так, что полностью вкусить эту свободу он не успел. Что же касается свободы внутренней, то она у него была всегда. Об этом свидетельствует его искусство любых периодов.
«До сих пор сомневаюсь, - писал он в 1979 году, - что я театральный художник, так как станковая живопись кажется неким «святым делом», так как здесь я один на один с холстом, а в театре я «борюсь» не только с самим собой, но и со зрителем разного рода, и с конкретным театром, его режиссурой и актерами. Иногда с кем-то из них вкупе против остальных. Но чувствую, что к решению спектакля надо относиться, как к картине, в которой можно играть без ущерба для картины и для игры».
Или, уже в 1985 году: «Театр заглатывает все глубже. Единственная радость, когда притрагиваешься к хорошей драматургии вместе с хорошим думающим режиссером. А так как это бывает редко, то приходится изворачиваться, чтобы остаться самим собой».
А с другой стороны, есть у него и такая запись: «Только в мастерской хорошо - не устаю повторять этот припев моей жизни».
Эдуард Путерброт был собирателем культуры. Почти в каждом письме к автору этих строк он упоминает о планируемых им выставках (которые, кстати сказать, нужно было не просто планировать, но еще и пробивать), о творчестве своих молодых коллег, живущих в Махачкале, Нальчике, Грозном и других городах Северного Кавказа. Грустно сознавать, что с его уходом художественная жизнь в том же Махачкале если не прекратилась вовсе, то во всяком случае лишилась своей былой полноты и интенсивности.
Путерброт не хотел облегчать путь к пониманию своего творчества, но при этом он никогда не впадал и в свойственные некоторым авторам усложненность и схоластику. «Кодекс-путеводитель» (по мотивам сказок «1000 и одна ночь»), «Проповеди», «Поучения», «Каллиграфия» - во всех этих и других сериях и отдельных картинах он был артистичен и предельно свободен. Его занимали музыкальные ритмы линий и красок, игра знаков и символов, которые были соприродны богатству форм дагестанского окружения. Поэтому странными выглядят попытки нагрузить его искусство какими-то сверхъестественными особенностями и мистическими свойствами. Например, один из современных толкователей его творчества пишет, что художник «начиная с 90-х годов (и только? А что же все остальные десятилетия? - В.М.) пытался воплотить в своих работах неведомое прежде людям Земли; знания, полученные им необычайным образом. Путем трансакции настоящего и будущего, реальности и виртуальности». И еще: «...Важным качеством экспозиции является эмпатия, то есть заражение любого посетителя этой выставки чувством сопричастности к огромному по своим океаническим масштабам пси-полю, свидетельством наличия которого и является искусство Э.Путерброта».
Разумеется, художник неповинен в подобной псевдонаучной экзальтации, «свидетельство наличия» которой являет наше смутное время. Он бы улыбнулся на это своей доброй и немного лукавой улыбкой и одарил бы нас очередной красочной серией дагестанских чудес.
Журит «Наше наследие», 2004, № 7.

Биографическая справка
Эдуард Путерброт родился 12 сентября 1940 г., Махачкала 1947-1957 - посещал изостудию Дома пионеров (преподаватели Я. Лашкевич и В. Марковин) и Дома народного творчества (руководитель Д. Капаницын)
Окончил физико-математический факультет ДГУ, Махачкала. В 1962 г. начинает преподавать черчение, начертательную геометрию и перспективу в ДХУ им. Джемала. Здесь он знакомится с преподавателями - художниками Ильей Большаковым и Георгием Тушишвили. Эта встреча стала толчком к началу творческой деятельности. Первый показ работ на профессиональной выставке состоялся в 1962 г. В 1969 г. состоялась первая коллективная персональная выставка художника с участием И.Большакова и Г. Тушишвили.
С 1975 г. Э. Путерброт работает главным художником Кумыкского музыкально-драматического театра им. А.-П. Салаватова, Махачкала.
1987-1993 гг. - главный художник Русского драматического театра им. Горького, Махачкала. Член СХ СССР.
Лауреат республиканской премии им. Г. Цадасы. Заслуженный деятель искусств ДАССР.
Диплом VIII Биеннале прикладной графики, Брно (Чехословакия), 1978.
Диплом всесоюзного конкурса драматургии ГДР на советской сцене - за оформление спектакля Б.Брехта «Что тот солдат, что этот», 1980.
Произведения автора хранятся в ЦТМим. Бахрушина (Москва), ДМИИ им. П. С Гамзатовой, ДГОИАМ им. А. Тахо-Годи (Махачкала), дирекции художественных выставок СССР, Худ. фонде РСФСР (Москва), в корпоративных и частных коллекциях в России и за рубежом.
Трагический погиб 10 ноября 1993 г. Махачкала.

Выставки (избранное):
Участник российских, республиканских, всесоюзных и зарубежных выставок.
1962 - Выставка графики, «Неделя изобразительного искусства РСФСР», ДМИИ, Махачкала
1968 - I республиканская выставка «Молодые художники России», Москва
1968 - «Художники Дагестана», СХ ДАССР, Махачкала
1969 - «Советский Юг», Ставрополь
1969 - Декада литературы и искусства Дагестана, Ленинград
1969 Персональная групповая выставка (Г. Тушишвили, И.Большаков, Э. Путерброт), Махачкала
1970 - Республиканская выставка, посвященная 50-летию ДАССР, СХ ДАССР, Махачкала
1971 - II всероссийская выставка произведений художников автономных республик РСФСР, Москва
1972 - Всероссийская выставка молодых художников, Москва 1972 - «Натюрморт и пейзаж Дагестана», СХ ДАССР, Махачкала 1972 - Выставка молодых художников Дагестана, СХ ДАССР,
Махачкала
1976 - Осенняя республиканская выставка, СХ ДАССР, Махачкала
1976 - Всероссийская выставка молодых художников, Москва
1976 - Выставка театральных художников Юга России, Орджоникидзе
1977 - Республиканская выставка, посвященная 60-летию ВОСР, ВЗ СХ ДАССР, Махачкала
1978 - Выставка театральных художников Юга России, Москва 1978 - Выставка молодых советских художников, Румыния, Болгария, Венгрия
1978 - VIII биеннале прикладной графики «Брно-78», Брно, Чехословакия
1979 - Выставка молодых советских художников, ГДР
1979 - Всесоюзная выставка театральных художников, Москва 1979 - «Советский Юг», ВЗ СХ ДАССР, Махачкала 1979 - Всесоюзная выставка «Физкультура и спорт в изобразительном искусстве», Москва 1982 - Республиканская выставка, посвященная 60-летию СССР,
ВЗ СХ ДАССР, Махачкала 1982 - «Театральные художники Дагестана», ЦДА, Москва
1982 - Персональная выставка, ВЗ СХ ДАССР, Махачкала
1983 - «Квадриенале-83», международная выставка художников театра, Прага, Чехословакия
1984 - Персональная выставка «Сценография, живопись, графика», ЦДРИ, Москва
1984 - Персональная выставка, Польша 1984 - «Советский Юг», Нальчик
1984 - Всероссийская выставка художников театра и кино, Казань
1986 - Художники театра, кино и телевидения, Всероссийская выставка, Москва
1987 - Выставка театральных художников Дагестана, Дворец работников искусств, Ленинград
1988 - Персональная выставка, Чехословакия
1989 - II всероссийская выставка произведений художников автономных республик РСФСР, Москва
1989 - Персональная выставка, Франция
1989 - Биеннале прикаспийских республик, Баку
1990 - «Юг России», Краснодар
1990-1991 - работа и выставки в Германии - Бланкенхайм, Оль-денбург
1991 - «Графика Юг», Ростов-на-Дону „х^ттл 1991 - «Восточные мотивы: традиции и современность», ДМИИ,
Махачкала
1991 - «АРТ-МОДЕРН», Москва
1992 - Выставка дагестанских художников, ВЗ СХ РД, Москва
1993 - Весенняя выставка, ВЗ СХ РД, Махачкала. Последняя прижизненная выставка художника.
1995 - Ретроспекция, галерея «Интерколор», Москва
1996 - «Кавказский дневник», Галерея А-3, Москва
1997 - Ретроспекция, ВЗ, Манеж, Москва
1998 - Ретроспекция, Лос-Анджелес, США 1998 - Ретроспекция, Сан-Диего, США
1998 - Выставка дагестанских художников, Музей народов Востока. Москва
1998 - «Выставка памяти художника из частных коллекций», «Первая Галерея», Махачкала
2000 - «Памяти художника», к 60-летию со дня рождения, ДМИИ, Махачкала
2001 - Ретроспекция, ВЗ журнала «Наше наследие», Москва 2003 - «Коллекционер», проект, «Первая Галерея», Махачкала 2003 - Мемориальная выставка графических работ 1991-1993,
Русский драматический театр им. Горького, Махачкала 2010 - «Память», выставка к 70-летию художника. ВЗ театра А.Васильева, Москва

СОДЕРЖАНИЕ
От издателя.............................................................5
Лансере и Дагестан. Журнал «Советский Дагестан», №4, Махачкала, 1972 г......7
Разнообразие творческих начинаний. Дагестанское изобразительное искусство
1920-х - начала 30-х годов. Журнал «Искусство», Москва, №9, 1973 г...........13
Яркие краски, яркий талант. Газета «Дагестанская правда», Махачкала, 8
сентября 1976 г.........................................................23
Свидетели великого эксперимента. Несколько картин из дагестанских музеев.
Журнал «Советский Дагестан», №5, Махачкала, 1977 г.......................27
Августович Алексей Иванович. Сборник «Музыка красок», Махачкала, 1979 г. . . 33
Сценография зоны. Журнал «Художник», Москва, №4, 1980 г..................36
Взгляд поэта. Газета «Комсомолец Дагестана», №36, 24 марта 1981 г..........40
Театральные художники Дагестана. Вступительная статья к каталогу выставки.
Центральный Дом актера им. A.A. Яблочкиной, Москва, 1982 г................42
Августович А.И. Вступительная статья к каталогу юбилейной выставки
Августовича А.И., Махачкала, ¡984 г........................................45
Анатолий Ягудаев. Вступительная статья к каталогу персональной выставки,
Махачкала, 1985 г.......................................................47
Омар Гусейнов. Вступительная статья к каталогу персональной
выставки, Махачкала, 1986 г..............................................49
Невостребованный талант. Газета «Дагестанская правда», Махачкала, 23 марта
1988 г..................................................................51
Выставка художников Кавказа. Статья к каталогу совместной выставки,
Бланкенхайм, Германия, 23 Февраля 1991 г..................................53
Черная сенсация с черными кругами на белом фоне. Газета «Новое дело»,
Махачкала, 9 февраля 1992 г..............................................57
Столь долгое возвращение после долгого отсутствия. Газета «Новое дело»,
Махачкала, №37, 18 сентября 1992 г........................................61
Прогулка вдоль Магомеда. Пьеса в 49 картинах и 84 листах бумаги. Текст к каталогу выставки Магомеда Кажлаева «Тотальная каллиграфия». Август 1993г.,
ДМИИ, Махачкала.......................................................65
СТАТЬИ И ВОСПОМИНАНИЯ О ЭДУАРДЕ ПУТЕРБРОТЕ..................69
Иван Купцов. Большая правда доброй сказки. Из статьи «Три этюда»Журнал
«Дагестан», 1976, № 6...................................................7^
Виктор Мартынов. Вступительная статья к каталогу персональной выставки.
Москва, 1984 г..........................................................73
Августович Юрий. Письмо в наследии Э. Путерброта. Журнал «Ахульго», 1999, №2. 79 Юрий Августович. Инсан открывает глаза. Газета «Новое дело», 1994, ноябрь. . 88 Вильям Мейланд. Наследие Эдуарда Путерброта. Журнал «Наше наследие», 2004, № 7.92
Биографическая справка.................................................95
Выставки (избранное)


Художественная галерея современного искусства Первая Галерея
МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА ДАГЕСТАНА
Эдуард Путерброт. Статьи об искусстве 1972-1993 гг. Тексты, статьи к каталогам, исследования, рецензии, интервью. Статьи о Э. Путерброте.
Автор и составитель - Джамиля Арслангереевна Дагирова
Корректоры   Лариса Царева, Влада Бесараб Верстка - Екатерина Дидковская
Препресс
Издательский центр Станислава Дидковского «Мастер» Махачкала, ул. Оскара, 34. Тел. (8722) 67-90-76
Подписано в печать 22.07.10 Формат 60X84/16 Бумага мелованая. Гарнитура Times New Roman. Усл. п. л. 5,83. Усл. изд. л. 5,6. Тираж 500 экз. Зак. №91
Художественная галерея современного искусства ПЕРВАЯ ГАЛЕРЕЯ МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА ДАГЕСТАНА Дагестан, г. Каспийск, ул. Халилова, 5. Тел. : 8-938-200-70-83, e-mail : Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
ISBN 914710511-9
Отпечатано в ООО «Лотос» г. Махачкала, ул. Пушкина, 6

 


 

http://www.dagpravda.ru/?com=materials&task=view&page=material&id=8866

Самовозрождение Эдуарда Путерброта

Мастер
Автор: Джамиля Дагирова
Трудно переоценить роль творчества и самой личности Эдуарда Путерброта (1940-1993 г.г.) для всего дагестанского изобразительного искусства и культуры. Активная общественная деятельность, интересные исследовательские и искусствоведческие работы, открывавшие многие белые пятна нашей культуры, и, конечно, безусловная лидирующая роль в формировании собственной национальной школы в изобразительном искусстве - все это связано с его именем.

В 1993 году он готовился к первой персональной выставке в музее, названной им «Неизвестный Путерброт». Не успел... Трагически погиб. Его несостоявшаяся выставка, грозящая быть сенсацией, стала для художников истинной потерей. Но еще большей потерей стало для всей культуры вырванное целиком и навсегда из контекста нашей культуры уже после смерти его творческое наследие - все картины, эскизы, другие работы были вывезены из Дагестана семьей художника.

В чем же был феномен Э.Путерброта? В том, что он открывал глаза, не боялся видеть и писать мир по-новому и заражал этим всех вокруг. Он распознал, предугадал собственный путь в дагестанском изобразительном искусстве.

В Дагестане находится непростительно мало его работ. Большую часть хранит ДМИИ им. Гамзатовой, что-то сохранил театральный музей, частицы - у друзей.

В коллекции музея искусств – 10 живописных произведений автора, написанных в 1971-1991 гг., период наиболее активной творческой деятельности. Отрадно, что мы имеем наиболее яркие и цельные произведения, отражающие в целом его творческую эволюцию, художественно-стилистические пристрастия, тематику, виды деятельности (театральное искусство, станковая живопись и графика): «Старый город», «Музыка в сакле Картэнем», «Махачкала. Угол», «Сельский концерт», «Горянка» - произведения, ставшие классикой, не сходящие с экспозиций выставок и сегодня. Без произведений Путерброта немыслима ни одна художественная выставка дагестанского искусства.

«Острая мысль, тонкий вкус и светлая фантазия талантливого человека дарили людям свои «песни», никем до него не сложенные, чистые, свежие, мелодичные. Эдуард Путерброт, как никто другой, был верен дагестанским традициям, высокой культуре лучезарных, но тонких световых сочетаний. Самобытное дарование, он тонко подмечает детали обыденной жизни, преобразуя их, выставляя на первый план человеческий смысл создаваемого. Его творчество проницательно, образно, оно обладает масштабностью и эпичностью,...где каждая деталь преобразована его интуицией». Эти слова принадлежат московскому искусствоведу Ивану Купцову, прекрасно знавшему не только творчество Эдуарда Путерброта, но в целом и дагестанскую культуру.

Он был театральным художником, возможно, именно это и позволило ему вплотную приблизиться к сути происходящего на земле, понять эту игру, освоить ее правила и создать к ней свои декорации. «Живопись Эдуарда Путерброта парадоксальна. Она объединяет в своей стилистике примитив и романтическую иронию, косноязычие авангарда и утонченнейшую каббалу цвета и линии.

Искусство Э. Путерброта становится не плакатно- гражданственным. Его творчество сильно намешано театром, лицедейством. Искусство Э.Путерброта - это напор играющего интеллекта», - писала Сталина Бачинская, талантливый дагестанский искусствовед, глубоко понимающий зарождавшееся в недрах творчества Путерброта новое дагестанское искусство в целом.

В конце 80-х – начале 90-х г.г. для автора наступил этап активного, мучительного и упорного поиска языка и формы его письма. «Начиная с 80-х годов происходит поворот к письменному формоисканию. В первых опытах письма для создания картины Э. Путерброт использует известные ему формы письменности: кириллицу, иудейский алфавит, латинское письмо, зороастрийские знаки, арабские буквы, элементы письменных образов керамики, бронзы, ковровых символов и т.д., которые соединяются с фигуративными образами. Э. Путерброт понимал живопись не как музыку цветом, а как письменность цветом, и в этом его принципиальное отличие от беспредметности как эксперимента и цветоформообразования», - писал художник Юрий Августович.

Он работал над «переводом» на язык современного искусства символики старинных ритуалов, сакральных изображений, легенд Дагестана. Благодаря его «переводу» - авторскому, поэтическому - для зрителей, где бы они ни жили, стало возможным прежде чужое ощутить, как свое.

Картина «Горянка» (1982) с момента появления в постоянной экспозиции музея сразу привлекла внимание зрителей и специалистов. Формально - женский портрет, фактически - обобщенный образ женщины-горянки, возможно, понятый и поданный более полно и внятно, чем кем-либо другим до него. На первый взгляд, сумеречное и неприглядное лицо, возможно, не красавица, а грубые черты лица явно не в пользу сложившегося «поэтически-песенного» народного образа. Но это кажется на первый взгляд. Едва уловимое мерцание «жемчужин серебра» говорит нам о мире тонких чувственных состояний, некой таинственности и озорства женщины. Портрет скуп в деталях, они практически не прочитываются, есть только лицо - крупное, открытое, многозначное, черты которого считываются как не что иное, как символы и знаки, рожденные в горах. В портрете найден ответ - какая она, горянка.

Внешне - суровая, а внутри - добрая и бесконечно нежная, бесконечно сильная. Бесконечно - женщина.

В 1987г. он использует найденный образ в спектакле «Дом сумасшедших» по пьесе Д. Скарпетта (Кумыкский театр).

«Состояние взаимного понимания»(1991 г.) и «Инкарнация» (1993 г.) - единственные произведения беспредметного периода Э. Путерброта в собрании музея. Тем ценны и значительны они для нас. Внимательно вглядываясь в картину «Состояние взаимного понимания», вдруг невольно понимаешь не просто замысел, а открытие, которое сделал и передает нам художник: картина эта – формула нашей (дагестанской) ментальности.

«Инкарнация» - одна из последних работ художника, приобретенная музеем уже после смерти художника в 2001 году. Для нас она имеет своеобразный завещательный характер. Картина являлась частью серии и должна была, вероятно, быть продолжена. Композиция представляет собой густо замешанное поле-фон, где и цвета, и элементы народной культуры практически живут, ткань оживает - и на этом фоне знак-антропоморфная фигура как образ жизни - начала и конца. Контур фигуры дан черной линией, и он в этой гамме живет.

Явление инкарнации как процесса самовозрождения было и остается для нас самым важным, и это тонко уловил и озвучил великий дагестанский художник Эдуард Путерброт.

 


Музей истории города Махачкалы и московский театр «Школа драматического искусства» представляют современное Дагестанское искусство в лице четырёх художников - Эдуарда Путерброта (1940-1993), Магомеда Кажлаева, Ибрагимхалила Супьянова и Апанди Магоме-дова.

Выставка посвящена памяти выдающегося Дагестанского художника Эдуарда Путерброта. Фигуры, поистине, значительной и культовой, как для контекста становления дагестанской «сценографической школы», так и в отношении всей истории развития современного искусства Дагестана. Искусство и талант Эдуарда Путерброта, многогранны - живопись, скульптура, сценография, графика, история искусства, философия, искусствоведение Личность Путерброта - фундаментальна. Мощь интеллекта, панорамное видение и знание культуры в целом - составляют портрет художника, истинный масштаб просветительства и культурной значимости которого еще предстоит оценить.

В Дагестане 2010 год назван годом Эдуарда Путерброта. В этом году исполняется 70 лет со дня рождения художника.

И сегодня, в кругу своих друзей и единомышленников - Магомеда Кажлаева, Ибрагимхалила Супьянова и Апанди Магомедова, ярких и активных участников современного художественного процесса искусства Дагестана - случилась еще одна инкарнация художника Эдуарда Путерброта.

ЗАРЕМА ДАДАЕВА директор Музея истории города Махачкалы

Выражаем особую благодарность Татьяне Столяр (компания «Скифы») за помощь в оформлении выставки

 


 

Бронза - это не для нас.

Не оставляет в покое мысль, что открывать «Год Э.Путерброта» должна была все же статья не дилетанта-журналиста, а специалиста, искусствоведа, художника. Чтобы там были слова: «основоположник», «создатель школы», «последователи и ученики», «огромное значение»... Чтобы обращаться по имени-отчеству. Чтобы снять шляпу и не садиться в присутствии... Но в то же время эти признаки «бронзовения» - лучший способ выдвинуть «из наших рядов» живого человека, вылепить из него мемориальный бюст и потом то ли поставить на пьедестал, то ли задвинуть в пыльный шкаф нашей несовершенной памяти. Официальный юбилей - это первый шаг к забвению, и  «мы пойдем другим путем»
По-моему, врагом  бронзы и гранита, титанам нержавеющей стали - всего этого сырья для памятников - являются живые человеческие свидетельства, воспоминания, детали и рассказы. Вроде того, что художник  Эдуард Путерброт внешне был похож одновременно на Джона Кеннеди, Андрея Макаревича, Анатолия Папанова и еще (если хвалился ровными зубами и имел к тому времени короткую стрижку) на французского комика Фернанделя. Его самого это сходство очень забавляло, меня до сих пор удивляет, почему на такую богатейшую фактуру не клюнули ни киношники, ни телевизионщики, ни московские, ни местные.
Художник Эдик Путерброт был веселым и добрым человеком , а первой его театральной работой стало  оформление спектакля университетского (ДГУ) СТЭМа,  предвестника  КВН. И он всегда всем чем мог помогал. Лично мне, инженеру, - избавляться от комплекса отсутствия гуманитарного образования. За последние 20 лет его жизни я получил от него в подарок массу хороших книжек по истории искусства, архитектуре, театру. Как-то у него в мастерской я неосторожно похвалил испанский альбом, посвященный Пикассо, и таким образом стал его обладателем!
Последней книгой, которую Эдик мне подарил, оказалась монография болгарина Андрея Накова (хоть он и называет ее «эссе») «Русский авангард» с шутливым пожеланием мне «стать специалистом в области искусств». Так он приобщал меня к творчеству беспредметников,  которых я так и не полюбил и по-прежнему за «Мокрый луг» Федора Васильева отдам десяток «Черных квадратов». К нашему «идеологическому» диссонансу Эдик относил с совершенно спокойно, или, как теперь говорят, толерантно.. Его формула была предельно проста и демократична: «Имеешь право!» - говорил он мне. И убедил, что авангард - это просто «другое искусство» и что он также имеет на него право. Ну, действительно, не замыкаться же только в передвижниках! На уровне наших приятельских отношении эта «проблема» никак не сказывалась, и казалось, они будут тянуться, нам на радость, десятилетиями.
Но пришли лихие и проклятые 90-е годы. и снежным вечером 10 ноября 1993 года Эдуард был смертельно ранен на пороге своей махачкалинской квартиры. Для многих людей его смерть стала личным горем – это когда город для тебя словно вымирает, вокруг звенит не просто пустота, а разряженность , вакуум, в котором и нужно жить, и ничего исправить уже нельзя. Говорят, что время лечит, но никто не знает, с какого момента этот спасительный отсчет начинается.
В сентябре 2010 года Эдику исполнилось бы 70 лет. Талантливый художник, мастер театрально-декорационного и монументального искусства, историк  искусства, философ и искусствовед – это если обозначить круг его занятий и интересов. А если же собрать их вместе и умножить на круг общения, то становится ясно, что это был еще и просветитель,
истинный масштаб, которого еще предстоит понять и оценить.
В одной, даже большой юбилейной статье невозможно рассказать о всем творчестве и достижениях Эдуарда ІІутеророта, о его влиянии на развитие и становление дагестанского изобразительного искусства и культуры. Поэтому редакция «Успеха» объявляет наступивший 2010  год «Годом  Э. Путерброта» и будет в каждом номере печатать статьи, посвященные разным граням творчества этого незаурядного и разностороннего человека
Как сказал бы сам .Эдик, «Имеем право!»
Олег САНАЕВ, заместитель главного редактора «Дагестанской правды»

Журнал Успех декабрь 2009 год

 


Художник — Легенда

12 сентября 2010 года известному дагестанскому художнику, сценографу, критику и культурологу Эдуарду Путерброту исполнилось бы 70 лет. Юбилей — прекрасная возможность еще больше узнать и понять художника, • человека, личность. Художник Эдуард Моисеевич Путерброт был веселым и добрым человеком, прекрасно эрудированным и талантливым художником. Детская художественная школа, а затем и студия Махачкалы заложили в нем основы и любовь к искусству, а математический склад ума и образование лишь структурировали его художественное, творческое сознание. Несмотря на физико-математическое образование и ведение предмета « Начертательная геометрия» в ДХУ им. Джемала, перерыва в творчестве не было. Молодой преподаватель обрел в училище прекрасных наставников и единомышленников, с которым он делал свои первые работы. С ними — преподавателями и художниками Ильей Большаковым и Георгием Тушишвили он вошел в дагестанское искусство, органично и заслуженно став со временем в нем лидером. Эдуард Путерброт параллельно работал в театрах республики, участвовал в многочисленных выставках, много созидал творчески, занимался исследовательской, литературной и общественной деятельностью.

Трудно переоценить роль известного художника Эдуарда Путерброта для всего искусства и культуры Дагестана, его зримое присутствие и участие во всех художественных процессах, происходивших практически с начала 1980-х годов, происходящих сейчас, и того, что будет происходить завтра. Ибо Память о нем, магия и правдивость его творчества, его слов, его поступков и действий на благо всех и каждого — неиссякаемый источник творческого вдохновения. Прикосновение к нему — это возможность прозреть, возможность понять через искусство, философию, традиции свою родину, ее культуру и ментальность.

Именно поэтому Музей, каждый раз открывая новую экспозицию художника, прибавляет к музейной основе новые работы, разыскивая, изучая и привлекая произведения, рассыпанные по крупицам в частных собраниях, исследует и пропагандирует его творчество. Ни одна тематическая, коллективная выставка или концептуальный проект музея немыслимы без произведений Эдуарда Путерброта. Они как неформальные ориентиры — не просто точно отражают тему или замысел выставки, но четко проставляют акценты, углубляют ее содержание.

При этом, на фоне значимости и безусловности влияния его на все художественные процессы, тенденции и творческие судьбы в последние 30—40 лет, самих произведений в Дагестане находиться совсем немного. Эдуард Путерброт был очень щедрый на поддержку и участие человек, интересовался всем, что происходило вокруг в искусстве в целом и в творчестве конкретного художника. Он бережно и трепетно относился к своим работам, доверяя их избранным. У него было много друзей и единомышленников. Но лишь немногие удостаивались особой чести — иметь картину Эдуарда Путерброта, подаренную им самим. Тогда произведения искусства, а особенно творческого неформального стиля были практически недоступны для приобретений частными лицами. Покупать в советские годы мог только музей. И Дагестанский музей изобразительных искусств в период 1980-х годов приобретал с подачи художника его самые достойные, неоднократно выставлявшиеся на российских выставках, произведения. Таким образом, в музее сформировалась прекрасная коллекция из десяти картин, датируемых 1971—1992 гг., практически все они непрестанно задействованы в различных музейных выставках, а некоторые из них находятся в постоянной экспозиции.

Конечно, это непростительно мало. Но тогда казалось, что все еще впереди. Практически все эти произведения были созданы до 1990-х годов и отражали так называемый фигуративный, «народно-иносказательный» период художника. Конец 1980-х — начало 1990-х годов были для художника переломными, после долгих исканий он встал на путь вековых семантических традиций, открытых им вновь и переформированных в новом современном изложении. Художник перешел в плоскость нефигуративного, знакового, абстрактного искусства. И готовил свою первую серьезную персональную выставку в Дагестане. В Махачкале. И видел ее только в музее. Это было новое искусство — интересное, взрывное, неожиданное, неизвестное... Он и назвал ее в период подготовки выставки «Неизвестный Путерброт», имея в виду, что такого Путерброта еще никто не знает. И если бы он остался среди нас, то не прервалась бы цепочка эволюции творчества не только художника, но и многих процессов, задуманных и начатых им на благо всего искусства Дагестана.

Выставка не состоялась. Страшная трагедия оборвала жизнь художника буквально накануне, в ноябре 1993 года. Грозящая стать сенсацией, выставка стала точкой отсчета в сложном и долгом процессе Возрождения и Возвращения его посланий, его наследия всем нам, но уже без художника.

Все, что осталось — рисунки, картины, театральные эскизы, строки писем и дневников, — семья художника перевезла в Москву. Весь его архив и всё им созданное. Наследие лишь переместилось в пространстве, но магическая корневая связь с родиной осталась неразрывной. Потому что есть музеи, есть зрители, есть духовная потребность вновь и вновь узнавать свое истинное и родное через картины Эдуарда Путерброта. Ко всему этому мы можем всегда обращаться.

Как и 10 лет назад, на памятной выставке к 60-летию со дня рождения Эдуарда Путерброта, сегодня наш музей вновь отдает дань уважения и памяти художнику, которому исполнилось бы 70 лет.

На выставке «Эдуард Путерброт. Выставка памяти Художника» перед нами вновь «Старый город», «Музыка в сакле Карт-Энем», «Махачкала. Угол», «Сельский концерт», «Горянка», «Старый город», «Натюрморт с фотографией», «Синийнатюрморт» и, конечно, картина-знак — «Состояние взаимного понимания». Все эти произведения хорошо известны специалистам, ценителям и любителям искусства, но каждый раз мы смотрим на них по-другому, открывая их для себя вновь. Это классика, а время лишь усиливает ее значение и глубину.

Духовному, нравственному мироустройству, разгадкам законов и ритуалов посвящено все творчество художника. По-разному, дополняя друг друга, эти исследования выливались у автора в картины. Яркие образцы, столь популярные в музейной экспозиции, как, например картины «Горянка» и «Состояние взаимного понимания».

Картина «Горянка»(1982) с момента появления в постоянной экспозиции музея сразу привлекла внимание зрителей и специалистов. Формально

— женский портрет, фактически — обобщенный образ горской женщины — горянки. На первый взгляд сумеречное и неприглядное лицо, возможно, не красавица, а грубые черты лица явно не в пользу сложившегося « поэтически-песенного» народного женского образа. Но это кажется на первый взгляд. Едва уловимое мерцание «жемчужин серебра» говорит нам о мире тонких чувственных состояний, некой таинственности и озорства женщины. Портрет скуп в деталях, они практически не прочитываются, есть только лицо

— крупное, открытое, многозначное, черты которого считываются как нечто иное — как символы и знаки рожденной в горах. В портрете найден ответ — какая она, горянка. Внешне суровая, а внутри добрая и бесконечно нежная, бесконечно сильная, бесконечно женщина. «Горянка» — изложение на языке живописи ментальности Дагестана.

«Состояние взаимного понимания» (1991) произведение беспредметного периода Э. Путерброта в собрании музея. Внимательно думая и вглядываясь в картину «Состояние взаимного понимания», вдруг невольно понимаешь не просто замысел, а открытие, которое сделал и передает нам художник. «Состояние взаимного понимания» — это формула нашей дагестанской ментальности, суть которой лежит в многослойности и иносказательности мыслительного и поведенческого кодекса горцев. Жесткость и непререкаемость традиции — ритуала наложена плотным узорочьем клетки на тонкий, чувственный, мерцающий внутренний мир человека, в котором происходят живые и очень разные события. Соединяясь вместе в единое целое, они образуют абсолютно гармоничное и равноправное состояние — состояние взаимного понимания между миром и собой, между частным и общим, между человеком и обществом — как единственное условие жизни. Жизни в конкретно обозначенной местности. Внутри поля микрофигуры и изображения событий перекликаются с крупными знаками и символами ковров и вышивок, несущие дополнительные смысловые нагрузки для раскрытия темы — образа ментальности Дагестана.

В 2000 году музеем была приобретена еще одна абстрактная работа художника — «Инкарнация» (1991).

Юбилейная экспозиция дополнена произведениями (семь экспонатов), которые любезно предоставили нам их владельцы. Своеобразие данной экспозиции заключается в том, что эти произведения впервые встретятся со зрителем, выйдя на свет из частных собраний. Мы намеренно не дублируем свой предыдущий проект, куда вошло, помимо музейных экспонатов, более 20 произведений из новых частных собраний (друзья, художники, учреждения культуры), а, руководствуясь желанием исследовать и пропагандировать наследие Путерброта, отыскали новые, не выставлявшиеся ранее, произведения, находящиеся в Дагестане. Так мы формируем свой «внутренний фонд» Путерброта. Каждое нововведение работ будет усиливать как эффект экспозиции, так и более углубленно и масштабно позволит нам говорить о художнике и его творчестве, а значит — о традициях и современности изобразительного искусства Дагестана в целом с новыми поколениями зрителей. Это своеобразная компенсация утраченной преемственности творчества Э. Путерброта.

Особое отношение музея искусств к Эдуарду Путерброту связано не только с его талантом художника. Он был прекрасный знаток искусства, любил и знал музей, от всей души помогал и откликался на различные просьбы — консультации, советы. Идеи и знания Э. Путерброта всегда были ценны и востребованы в музейной работе. Это был подлинный музейный волонтер, как впрочем, и всего нашего искусства — литературы, театра, науки. В 1970—80-е годы им написаны прекрасные исследовательские статьи о первых дагестанских художниках, о музейных экспозициях, о творчестве художников-современников («Разнообразие творческих начинаний (Дагестанское изобразительное искусство 20-х — начало 30-х годов)», «Лансере и Дагестан», «Черная сенсация с черными кругами на белом фоне», «Выставка художников Кавказа», «Сценография зоны» и др.) Все это так или иначе связано с деятельностью музея искусств и его собранием.

Поистине революционное событие в масштабе страны, произошедшее в музее в начале 1980-х годов так же связано с именем Путерброта. В конце 1970-х годов художник узнал о наличии в запасниках музея «запрещенных» произведений, относящихся к периоду «русского авангарда». Понимая важность и значимость этих произведений как для искусства в целом, так и для музея, Эдуард Путерброт обратился с предложением к тогдашнему директору музея Патимат Сайд овне Гамзатовой об их «экспозиционной реабилитации». Учтя все доводы и факты художника, директор приняла по тем временам невероятно смелое решение — ввести весь «авангард» в постоянную экспозицию музея «Русское искусство XVIII—XX вв.», где он находится и по сей день. Тогда же, совместно с музейными сотрудниками и реставраторами художник подготовил к экспонированию (была проведена реставрация, обагечивание, атрибуция) произведения А. Родченко, А. Экс-тер, А. Лентулова, Н. Удальцовой, П. Кузнецова, К. Истомина и др., переданных Дагестану из Главмузейфонда (Москва) еще в 1920-е годы. Потом была долгая и кропотливая поисковая и исс ледовательская деятельность по этому периоду и конкретно нашим работам, была написана и опубликована статья «Свидетели великого эксперимента» (журнал «Советский Дагестан», 1977 г.). В те годы немногие крупные российские музеи осмеливались на такой шаг. Сегодня экспозиция «русского авангарда» — это своеобразный памятник художнику, памятник беззаветному служению искусству. Этот факт имел колоссальное значение, как для музея, так и для дагестанских художников и всего творческого сообщества республики. Музей дал «добро», принял на равных иные формы искусства, своим смелым по тем временам поступком обозначил широкую поддержку всем художественным направлениям, в том числе нарождающемуся и активно набирающему обороты нефигуративному абстрактному искусству, у истоков которого Эдуард Путерброт и стоял.

К юбилею художника тремя дагестанскими художественными институциями подготовлены экспозиции произведений Эдуарда Путерброта. Дагестанский музей изобразительных искусств им. Гамзатовой (совместно с СХ РД) представляет все работы художника из своих фондов (десять произведений фигуративного периода «раннего» Путерброта); Музей истории города создает своеобразную параллель между Мастером и современными дагестанскими авторами,которыхобъединяетпоследовательностьввыбраннойтвор-ческой позиции. Художественная галерея современного искусства «Первая Галерея» делает совместно с семьей художника большую ретроспективную экспозицию — более 70 произведений периода 1972—1993 гг., — которые впервые увидит зритель. Ни одна из экспозиций не повторяет, а напротив, дополняет друг друга, в результате чего в сентябре в Махачкале состоится масштабная ретроспектива Эдуарда Путерброта — из фондов музеев, собрания семьи художника, частных и корпоративных коллекций. Впервые. Это станет подлинным Возрождением творчества художника.

Джамиля Дагирова, Зав. отделом ДМИИ им. П.С. Гамзатовой, Заслуженный работник культуры РД

 

 


Художественная галерея современного искусства
Первая Галерея
Музей современного искусства Дагестана
Эдуард Путерброт
Статьи об искусстве 1972-1993
Тексты
Статьи к каталогам
Исследования
Рецензии Интервью
Статьи о Э. Путерброте
Махачкала 2010

Автор и составитель сборника - Дагирова Д. А.
П-90 Эдуард Путсрброт. / Статьи об искусстве 1972-1993 гг. - Махачкала, «Лотос» 2010. - 100 с. - (Б-ка Художественной галереи современного искусства «Первая галерея» - Музей современного искусства Дагестана).
ББК 85.103(2р-6д)
УДК 7.0
П-90
Издание осуществленно при поддержке
Филиала ОАО «РусГидро» - «Дагестанский филиал».
В данный сборник вошло шестнадцать текстов известного дагестанского художника, сценографа, педагога, искусствоведа и культуролога Э. Путерброга (1940-1993), написанных автором в разные годы - с 1972 по 1993 г.г. и включает в себя научные статьи, исследования, очерки, интервью, рецензии, опубликованные в различных центральных (Москва) и местных журналах, газетах, каталогах к выставкам, сборниках. К юбилею художника - 70-летию со дня рождения подготовлено второе издание данного сборника. Малый тираж и самиздатовский формат первого издания сделали его библиографической редкостью, ценность и значимость которого весьма очевидны. При сохранении первоначального формата первого издания, второе издание дополнено интересными и содержательными статьями о Э. Путерброте его друзей, соратников и единомышленников - московских искусствоведов Вильяма Мейланда, Ивана Купцова, Виктора Мартынова и художника Юрия Августовича.
ISBN 978-5-91471-051-1
1998. Э. Путсрброт. Статьи об искусстве. 1972-1993 2010. Издание второе дополненное

Настоящий образ - это такая капуста, с которой сколько бы листьев ни сдирали, а до кочерыжки не доберешься, постоянно к ней приближаясь (идеал). Все, что поддается полной расшифровке, становится нудным. Читаться должно приближенно. Должен быть намек. Метафора должна быть глубокой бесконечно. Эмоции должны быть немотивированны. Взрывать должен пустяк. Логика не математическая. Гриб рвет асфальт. Обойма намеков. Окружить зрителя дымом образов. Их самих он боится. Он ищет смысл, боясь его найти. Пусть уйдет обкуренный, ничего не понявший, задетый, но не униженный пониманием и понятностью. Итак, оболочка должна быть простой, якобы доступной, но со сбоем. От этого зрителя должна пронизать нервность, недоверие авторов обидит. Тут или произойдет контакт или... пусть уходит.
Эдуард Путерброт

От издателя
Художественная галерея современного искусства «Первая Галерея», открывшаяся в 1998 году, один из своих первых проектов посвятила памяти и творчеству известного дагестанского художника, сценографа, педагога, искусствоведа и культуролога Эдуарда Путерброта (1940-1993). К годовщине гибели художника в 1998 году галереей были собраны и опубликованы в одном сборнике статьи, написанные Э. Путербротом в разные годы об искусстве и культуре Дагестана. В сборник вошли шестнадцать материалов, написанные автором в разные годы - с 1972 по 1993 г.г., включая в себя научные статьи, исследования, очерки, интервью, рецензии, опубликованные в различных центральных (Москва) и местных журналах, газетах, каталогах к выставкам, сборниках.
Сегодня, в 2010 году - к юбилею художника мы подготовили этот сборник ко второму изданию. Малый тираж и самиздатов-ский формат первого издания сделали его библиографической редкостью, ценность и значимость которого весьма очевидны. Мы сохранили формат первого издания, дополнив второе издание сборника интересными и содержательными статьями о Э. Путерброте его друзей, соратников и единомышленников - московских искусствоведов Вильяма Мейланда, Ивана Купцова, Виктора Мартынова и художника Юрия Августовича.
Материалы для сборника собирались буквально по крупицам, в библиотечных фондах, архивах, у художников, и чаще всего это были единственные, едва уцелевшие экземпляры газет, журналов, каталогов выставок. Собранные в одном сборнике материалы Э. Путерброта имеют несомненный интерес для дагестанского искусствознания и культуры Дагестана в целом.
Немногие талантливые художники владеют еще и словом, могут высказаться об искусстве других творцов. Неординарность натуры Путерброта проявилась в его статьях о художниках семидесятых-восьмидесятых годов, не утративших своей актуальности и в наши дни. В них он обнаруживает свою эрудицию, чуткое и бережное отношение к художникам, острый глаз, выделяющий нечто, казавшееся на первый взгляд незначительным, но в действительности определяющую самую суть того или иного явления в искусстве. Он впервые начал писать (несмотря на негласный идеологический запрет советского времени) о многих забытых и закрытых темах в искусстве Дагестана (о русском авангарде 1920-30-х годов в дагестанском музее искусств, о художниках Халилбеке Мусаеве, М.-А. Джемале, Е. Лансере и др.). Эти материалы несут в себе не только большое информативное содержание, достаточно трезвый и профессиональный взгляд, проницательные оценки, точно соответствующие тенденциям и проблемам культурной жизни, но и личностное проникновение, и сопричастность к исследуемому.
Практически все исследования Э. Путерброта представляют для нас научное и энциклопедическое значение, а поставленные в них вопросы остаются актуальными и сегодня. По многим из этих вопросов, к сожалению, уровень знаний о предмете так и не был продвинут дальше. Хочется надеяться, что поставленные Эдуардом Путербротом в своих статьях вопросы и задачи будут подхвачены новым поколением интеллектуалов и патриотов.
Книга издается в память о художнике и новаторе Эдуарде Путерброте, на пользу и просвещение всех любителей и ценителей искусства.
Джамиля Дагирова, 2010



Лансере и Дагестан
В 1912 году впервые приезжает в Дагестан известный русский художник Евгений Евгеньевич Лансере. Целью его поездки был сбор материала для иллюстраций к повести Л. Н. Толстого «Хаджи-Мурат». В 1916 году повесть эта с великолепными иллюстрациями Е. Лансере была выпущена в Петрограде издательством «Р. Голике и А. Вильборг».
О работе над этими рисунками и акварелями интересно рассказал известный дагестанский краевед Б. Гаджиев в книге «Буйнакск в истории и легендах». Подготовительные рисунки, зарисовки с натуры, эскизы сейчас хранятся в собрании семьи художника. Этот период творчества мастера хорошо исследован и освещен искусствоведами.
Но во всех монографиях об академике живописи Е. Е. Лансере почти нет сведений о периоде с конца 1917-го и до начала 1920 годов. Именно в это время художник живет и работает в Дагестане.
Приехал он в Темир-Хан-Шуру поздней осенью, в ноябре, по приглашению известного революционера Магомед-Мирзы Хиз-роева. Евгений Евгеньевич приехал всей семьей - с женой и двумя детьми, спасаясь от затруднений тяжелого времени. «Кажется, я тебе рассказал еше летом, что сюда нас звал один здешний мой знакомец, гражданский инженер, а теперь продовольственный комиссар и политический деятель. Последнее письмо в деревню было так заманчиво... мы почти экспромтом собрались и поехали», - пишет художник брату 1 декабря 1917 года.1
Приезд в Темир-Хан-Шуру не облегчает материального положения, политические перемены, отсутствие средств, работы делают и здешнюю его жизнь тяжелой. Но список работ того времени, в котором указано большое число рисунков, акварелей, натюрмортов и пейзажей маслом, показывает, что творческая ра бота не прекращалась. 7 мая он записывает: «Художественного материала здесь масса - типы да и пейзаж».
В это время пишет он известный портрет Махача Дахадаева, портреты его жены и матери, близких и соратников Магомед-Мирзы Хизроева.
Для художника это не просто этнографический материал. В легких зарисовках, в рисунках видна большая наблюдательность, заинтересованность в передаче образов строгих, спокойных и мужественных людей. Лица у всех серьезны, глаза смотрят живо, внимательно. Видно, близки автору изображенные им люди.
Любовь к дагестанской природе открыла в художнике интерес к романтическим мотивам в пейзаже. Большинство объектов для зарисовок - это непритязательные виды, спокойные и широкие, но любой пейзаж становится у Лансере монументальным. Четкие линии рисунка передают настороженность, делают пейзажи свидетелями трудного времени. Художник ставит для себя задачи передать все многообразие окружающей природы, яркость света, дневной зной, вечернюю прохладу, чистые дали. Здесь уже начинает складываться основа понимания южного колорита, которая позволит автору в дальнейшем создать прекрасные пейзажи Грузии, Армении и горного Дагестана.
Чаще всего у него золотые тона на свету и тончайшие, нежные переливы холодных тонов в тенях. Позднее он запишет: «Яркость света дает на юге ясное ощущение рефлексов и взаимовлияния цветов».
Работает он преимущественно темперой, считая ее наиболее удобным материалом для быстрых этюдов, рисунки чаще всего выполнены углем, цветным карандашом и подцвечены акварелью.
Большинство работ 1917-1918 годов хранится в Дагестанском краеведческом музее и в Музее изобразительных искусств, два редких по красоте натюрморта - «Овощи» и «Фрукты» - в Государственной галерее Армении, небольшой пейзаж «Аул в Дагестане» - в музее-квартире И. И. Бродского в Ленинграде.
В мае 1918 года в Темир-Хан-Шуре устанавливается советская власть. С первых же дней Евгений Евгеньевич вовлечен в культурную и организаторскую работу. Он становится одним из художников общественно-политического и литературно-художественного журнала «ТангЧол пан», ставшего с 10-го номера органом Дагестанского областного военно-революционного комитета.
Художник с радостью берется за известное и любимое дело. За плечами огромный опыт мастера книжной и журнальной иллюстрации. Он работал в широко распространенных и популярных изданиях «Аполлон», «Новый сатирикон», «Мир искусства», в боевых революционных журналах «Жупел», «Адская почта», «Зритель».
Рука Лансере видна на обложке 12-го номера «Танг Чолпана» - символическом рисунке с подписью «Пора за работу - строить новую жизнь». Изображен горец с лопатой, в раздумье рассматривающий дымящиеся развалины домов, растерзанные книги, порванные провода.
Под рисунком на обложке нет подписи художника, но сочный штрих, особого рода графическая «живописность», характерный силуэт фигуры горца позволяют установить авторство. У рисунка резкие прерывистые штрихи, передающие объем, манера исполнения близка к шмуцтитулам и заставкам Лансере в книге «Венок Врангелю» - умершему историку искусства (1916 г.).
Подтверждает авторство и особое написание шрифта русского текста. Над рисунком в своеобразный орнамент сложились арабские буквы названия журнала «Танг Чолпан». Написание названия журнала, безусловно, большое достижение графика в искусстве шрифта.
Без сомнения, Е.Е. Лансере принадлежит и литография - портрет Г. В. Плеханова на обложке следующего номера «Танг Чол- пана». Портрет помещен в рамку-венок из лавровых и дубовых ветвей, сделана надпись «Г. В. Плеханов» русскими и арабскими буквами.
В аналогичной рисункам к «Хаджи-Мурату» Л.Н. Толстого манере выполнены литографированные на камне автором портреты Шамиля и Хаджи-Мурата - приложения к журналу и рисунок «Сдача селения Гимры советской власти в 1918 году».
После временного падения советской власти в Дагестане в сентябре 1918 года журнал «Танг Чолпан» перестал выходить. Начались тяжелые дни для художника, стало трудно с продовольствием, преподавание в гимназии давало немного денег. За весь 1919 год художник делает лишь десять зарисовок и несколько акварелей.
Евгений Евгеньевич уезжает в конце 1919 года сначала в Ростов, где находит работу в литературно-художественном журнале «Орфей». Здесь он сотрудничает с И. Билибиным, М. Сарьяном и Силиным. Затем уезжает в Тифлис. Лишь после установления советской власти в Грузии художник находит постоянную работу. Он назначен профессором Закавказской Академии художеств.
В годы жизни в Тифлисе он не прерывает связи с Дагестаном. У него живут молодые дагестанские художники, приехавшие изучать культуру закавказских народов. Один из них, Джсмал, становится учеником Лансере и в Академии художеств. Разговоры о путях развития искусства, поездки на этюды, позирование друг другу, портреты дагестанцев, живущих в Тифлисе, навсегда запомнились молодым дагестанским художникам. Жаль, что от этого времени осталось мало работ, не сохранился портрет Джемала, сделанный Евгением Евгеньевичем, и лишь одна живописная работа Лансере 1921 года «Дагестанец Мусаев» напоминает о том памятном для рождающегося дагестанского искусства времени.
В 1925 году по инициативе и на средства дагестанского музея в горный Дагестан направляется художественная экспедиция. В составе экспедиции Е.Е. Лансере с сыном и Муэтдин Джемал. Сотни этюдов, зарисовок привезли они из Гунибского округа. Большая часть их хранится сейчас в двух наших музеях, несколько - в музее искусств Грузии.
В 1927-1928 годах Евгений Евгеньевич снова в Дагестане. На этот раз с конкретной целью - собрать материал для иллюстраций к рассказам Л. Н. Толстого. Поездка по терским станицам, пребывание в Кизляре дали 24 зарисовки, которые он показал на выставке в Махачкале, в научно-исследовательском институте. Здесь места, связанные с пребыванием Л.Н.Толстого в Старо-гладковской и в Кизляре, портреты родственников некоторых толстовских героев, наброски старинных казачьих костюмов, старых улиц. В 1931 году художник заканчивает самое крупное свое произведение о Дагестане.
«...Удивительный по силе реализма, исторической достоверности, драматической напряженности триптих «Красные партизаны Дагестана спускаются с гор на защиту советской власти», - пишет народный художник РСФСР Н. Ромадин.
Этот триптих, хранящийся в Махачкале, нам особенно интересен как первое живописно-монументальное произведение, рассказывающее о годах становления новой жизни.
На проходившей недавно в Москве выставке художников автономных республик РСФСР работы народного художника РСФСР Е.Е. Лансере представляли Дагестан рядом с работами его ученика М. Джемала и новыми поколениями дагестанских художников.
Велика заслуга Лансере в деле становления изобразительного искусства Дагестана. Он по праву считается учителем первых художников Дагестана, первым, рассказавшим о новом Дагестане. Но удивительно, что яркие страницы первых лет дагестанского искусства не нашли отражения в дагестанском искусствознании, нет ни одной книги, брошюры об этом времени, о взаимовлиянии культур. Имя академика живописи, лауреата Государственнои премии СССР Евгения Евгеньевича Лансере должно с благодарностью вспоминаться грядущими поколениями дагестанских художников. Оно должно быть увековечено и в Буйнакске в том городе, где он прожил нелегких два года (ведь есть же мемориальная доска на его доме в Тбилиси). Ждет своего исследователя и графика журнала «Танг Чолпан».
Журнал «Советский Дагестан», Махачкала, 1972 г., №4.
Эдуард Путерброт

1    Письмо цитируется по книге О.И. Победовой «Е.Е. Лансере», Москва, 1961.


Разнообразие творческих начинаний 2
Дагестанское изобразительное искусство 1920-х - начала 30-х годов
Рождение дагестанского станкового искусства связано с Тем ир-Хан-Шурой. Это может показаться странным, если вспомнить, что город этот был резиденцией царского генерал-губернатора, а царизм, как известно, предпринимал все возможное для духовного порабощения подвластных ему народов.
Однако политике царизма противодействовали народные массы и интеллигенты-просветители. К тому же развитие капитализма требовало определенного уровня массовой культуры, появления специалистов в различных областях знаний.
В городе проживало немало людей, интересовавшихся искусством, выписывавших петербургские и тифлисские журналы. В разное время городок Темир-Хан-Шура видел А. Полежаева и А. Бестужева-Марлинского, И. Айвазовского и А. Дюма-отца. Здесь десять лет жил П. Услар - лингвист с мировым именем, добившийся открытия первых в Дагестане светских школ.
С Темир-Хан-Шурой связаны творчество и первые шаги в искусстве таких дагестанских художников, как X. Мусаев, М. Джемал, X. Аскар-Сарыджа.
Халил Мусаев родился в 1896 году в ауле Чох, профессиональное образование он получил в Тифлисской школе Общества поощрения изящных искусств. Учившийся в этой же школе известный грузинский художник В. Гудиашвили вспоминает: «Халил считался одаренным художником и всегда заслуживал больших похвал. Участие в преподавательских выставках было ярким подтверждением его неоспоримого таланта, больших удач, успехов. Через его творчество красной нитью проходила большая индивидуальность, основанная на особенностях его родного края. Творческий почерк художника отличался тонким вкусом и очень своеобразным стилем. Такими чертами выделялись образы его живописи и графики».3
В 1913 году в прогрессивно-просветительском журнале «Мол-ла Насреддин» появились работы X. Мусаева. Рисунки Мусаева помещали также бакинские журналы «Кел-Ният» и «Барабан».
«Молла Насреддин» - первый сатирический журнал на азербайджанском языке, на его страницах печатались фельетоны, сатирические рассказы, карикатуры, рисунки, бичевавшие отсталость и невежество, проявления национализма, поддерживавшие и развивавшие прогрессивные тенденции и настроения в обществе. Именно с работы в этом периодическом издании начинали свой путь в искусстве многие художники, впоследствии сыгравшие большую роль в создании и развитии станковых форм искусства в некогда отсталых окраинах царской России; был среди них и Мусаев. Его карикатуры, помещенные в «Молле Насред-дине», отличаются социальной остротой и выразительностью, своеобразной тонкостью рисунка, стремлением к чистоте линий и штриха. Обращает на себя внимание рисунок Мусаева «Друзья и враги «Моллы Насреддина», отвечавший прогрессивно-просветительским тенденциям, выражавшимся журналом, передовым взглядам его издателей и читателей. В этой работе уже определяются передовые черты творческого мировоззрения художника, выразившиеся и в социальной направленности его искусства, и в индивидуальной пластической манере. В тогдашних условиях позицию журнала разделяло большинство прогрессивно настроенных представителей общества независимо от принадлежности к тому или иному сословию, и не случайно, что молодой Мусаев стал одним из активных участников журнала.
Мусаеву, вероятно, были известны популярные в то время акварели и литографии Гагарина, Горшельта, Тимма, Тилька. Созданные во второй половине XIX века, они в разной мере сочетали в себе поэтическую тонкость, этнографическую конкретность, порой протоколизм. Эти же черты можно найти и в ранних работах Мусаева, в частности в его чохских акварелях, выполненных в годы учебы.
Но следует, однако, отметить, что это качество, которое находится как бы на грани простодушия и банальности, милой непосредственности и наигранности, обусловлено у Мусаева особенностями того быта, который его окружал. Подобные черты «выспренности» по-разному проявятся и в творчестве В. Гуди-ашвили, и в творчестве А. Бажбеук-Меликяна. Армения, Грузия, Азербайджан и Дагестан были охвачены аналогичными социально-политическими и экономическими процессами.
Действия революционеров в Темир-Хан-Шуре были направлены на сплочение всех подлинно демократических сил, на умножение революционной сознательности масс, на использование всех легальных и нелегальных средств агитации и борьбы за власть Советов.
Легальной трибуной для революционеров становится литературно-художественный и общественно-политический журнал «Танг Чолпан» («Утренняя звезда»). Он издавался в Дагестане, в Темир-Хан-Шуре, на кумыкском языке при помощи арабского алфавита. Кумыкский язык хорошо понимают дагестанцы разных народностей; будучи тюркским, он мог сделать журнал доступным и для народов многих районов Закавказья.
Можно только удивляться тому, как в тогдашних условиях редактору 3. Батырмурзаеву и издателю Т. Бейбулатову удалось обеспечить журналу столь прочную полиграфическую базу: «Танг Чолпан» выходил с иллюстрированной обложкой и с большим количеством рисунков в тексте. Художником журнала стал Халил Мусаев - уже известный читателям по журналу «Молла Насреддин», который широко расходился по всему Кавказу.
20 августа 1917 года вышел первый номер «Танг Чолпана». Задача первого номера состояла в том, чтобы, с одной стороны, усыпить бдительность властей по отношению к этому изданию, а с другой, одновременно, привлечь к нему внимание широких масс мусульманского населения. На обложке был помещен рисунок «Шамиль со своими мюридами», подписанный «Мussaef».
Редакция журнала заявляла о том, что она не связывает себя ни с одной партией, а стремится лишь к просвещению народа. Однако журналом велась кропотливая работа по правильному сочетанию «отвлеченно-романтических» и «национально-исторических» материалов с публикацией, к примеру, статьи большевика Уллубия Буйнакского, одного из руководителей революционной борьбы в Дагестане (в честь него в годы советской власти Темир-Хан-Шура была переименована в город Буйнакск). Печатались и рисунки политического содержания. Бытовые рисунки больше бросаются в глаза и также внимательно «прочитываются» читателем. И «Танг Чолпан», понимая сложность политической ситуации, адресовал рисунки и обывателю, давал подробные «репортажи» местной жизни.
Во втором номере журнала появляются наброски, рассказывающие о местной психиатрической лечебнице. Они анонимны, но очень напоминают подписанные работы Мусаева. Характерна для Мусаева и обложка этого номера, выявляющая его близость кругу художников таких изданий, как «Золотое руно», «Весы», «Шиповник». В сцене, названной «Забытая песня Дагестана», изображены три поющие нимфы-горянки; у их ног -наигрывающий на чаганс Демон. Образ полон печали и скорби по чему-то недоступному и неизведанному. Можно предположить, что, будучи ведущим художником журнала, Мусаев выступал под различными псевдонимами. Это создавало впечатление большого творческого коллектива. Видимо, сотрудников было немного, и Мусаеву приходилось рисовать и полосные обложки, и карикатуры на местные темы. Впрочем, и в них он старался вкладывать изысканность и мастерство рисовальщика.
В четвертом номере «Танг Чолпана» появляется публицистический рисунок Мусаева «Почта XX века», а в пятом номере -рисунок «В училище», похожий на мусаевский, но подписанный «сЬ. паЬар>. Гимназисты, а вернее реалисты, поскольку в Темир-Хан-Шуре были мужское реальное училище и женская гимназия, изображены вооруженными пушками и огромными, подвешенными у пояса кинжалами. Сюжет был понятен и близок читателю: реалисты в городе были общественно-активной силой.
Десятый номер вышел уже в советской Темир-Хан-Шуре. Новая направленность журнала особенно ярко проявилась в двенадцатом номере, сделанном уже по новому макету большего формата. В этом номере были напечатаны рисунки академика живописи Е.Е. Лансере.
Впервые Лансере приехал на Кавказ в 1912 году, когда он работал над иллюстрациями к повести Л. Толстого «Хаджи-Мурат». Осенью 1917 года он приехал в Дагестан по приглашению революционера Магомед-Мирзы Хизроева и, обосновавшись с семьей в Темир-Хан-Шуре, целиком отдался работе.
Лансере внимательно изучал ход происходящих вокруг него событий. Он хорошо знал уважаемых в городе старых горцев, был близок и с революционерами. Художник создает портреты своих новых знакомых и членов их семей. Много внимания уделяет он и общению с творческой молодежью - Джемалом и только еще пробующим свои силы в искусстве Аскар-Сарыджей.
С первых же дней установления советской власти в Темир-Хан-Шуре Лансере был вовлечен в культурную организаторскую деятельность. Он становится одним из художников журнала «Танг Чолпан», ставшего органом Дагестанского военно-революционного комитета.
Обложку для двенадцатого номера журнала выполнил, несомненно, Лансере. На ней изображен горец, в раздумье опершийся на лопату. Кругом развалины. Текст гласил: «Пора за работу - строить новую жизнь». В этом же выпуске помешены рисунки Мусаева. К лучшим из них относятся изображения горцев, идущих за знаменосцем и кузнецом.
Сотрудничество с Лансере не могло не побудить Мусаева мобилизовать свои творческие возможности и показать, на что он способен в области современной журнальной графики. Но и в выборе сюжетов для журнала, и в их трактовке Мусаев остается местным художником, живущим ощущениями и заботами своего края.
Из работ Мусасва 1919 года нам известны лишь 10 иллюстраций к драме поэта Мугутдина Чаринова «Габибат и Гаджияв», изданной в литографской печати в Темир-Хан-Шуре.
В 1921 году Мусаев вслед за Лансере переехал в Грузию. Художнику Муэтдину Джемалу (1900-1960), так же как Му-саеву и Аскар-Сарыдже, принадлежит особое место в истории дагестанского советского искусства. Его творчество характеризуется стремлением к романтическому толкованию событий, к особой художественной выразительности. По свидетельству Аскар-Сарыджи4, в своих ранних работах Джемал пытался эстетизировать старину, увлекся стилизацией. К рассматриваемому времени относятся такие произведения, как акварели «Тиран Ол-Ол сбрасывает с хунзахской кручи несчастного горца», «Эпический старец, играющий на чагане», «Девушка в весеннем цвету», а также картины «Сонная лошадь», «Медуза в образе горянки».
Беседы и занятия с Е.Е. Лансере, а также, возможно, и сотрудничество с «Танг Чолпаном» оказали большое влияние на юношу. Он решает посвятить себя искусству и стремится отображать жизнь непосредственно и достоверно. Джемал и Аскар-Сарыджа приняли участие в художественно-просветительной экспедиции по горным районам. Джемал постепенно преодолевает «головной» романтизм, учится видеть выразительность реальных проявлений жизни, доверять непосредственным впечатлениям от натуры. Правда, романтические черты еще долго остаются в живописи Джемала, перемежаясь с этнографизмом и внешней документальностью.
Мно1 не этюды напоминают протокольный отчет о тех местах, где прошла экспедиция, о том, какого типа сакли встречались на пути художнику. Таковы не лишенные подчас выразительной строгости виды аулов: «Гуниб» (1921), «Гимры» (1923), «Тинди», «Корода», «Дом на краю села» (1925). В картине «Кородинский мотив» (1922) резкие контрасты придают пейзажу черты эпической монументальности, суровой строгости. Начиная с 1925 года заметно усиливаются моменты реалистического взгляда на жизнь. Художник находит более лаконичные формы, он «строит» свою живопись на крепких мазках, как бы сколачивающих объемы фигур.
Важным событием в жизни Джемала в 20-е годы явилась творческая командировка, полученная им вместе с Аскар-Сарыджей, согласно которой они были направлены для изучения культуры народов Закавказья. Джемал и Аскар-Сарыджа побывали в Баку, где познакомились с ведущим мастером «Моллы Насреддина» А. Азим-заде, а затем направились в Тифлис к Лансере. Встреча с грузинским скульптором Я. Николадзе определила выбор творческого пути Хасбулата Аскар-Сарыджи: он попросил направить его в Ленинград на скульптурное отделение. Его зрелое творчество в Дагестане развернулось в 30-е годы. Джемал же стал участником Первой выставки искусств народов СССР, которая состоялась в Москве в 1927 году и была приурочена к 10-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Следует отметить еще, что он часто выступал в это время в местной печати, публикуя свои рисунки.
В начале 30-х годов в дагестанской живописи одним из ведущих жанров стала картина, отображающая вехи социалистического строительства, героический труд народа, важные события его истории.
В это время от этнографических этюдов Джемал обращается к созданию больших сюжетных композиций и социально-психологических портретов: «Портрет Хавы Магомедовой», «Портрет Гамзата Цадасы», «Соха дедов» («Тупик единоличников»), «Кулак», «1 Мая в Кубачах».
М. Джемал, X. Аскар-Сарыджа, М. Юнусилау, Ю. Моллаев, уроженец Дербента график Д. Капаницын, а также тесно связанный с Дагестаном москвич Н. Лаков успешно выступили в 11)35 году в Пятигорске на Первой Северо-Кавказской краевой выставке изобразительного искусства.
Говоря о дагестанской графике, начавшей интенсивно развиваться на рубеже 20-30-х годов, нельзя не сказать об активной работе в местной прессе М. Юнусилау, Ю. Моллаева и М. Дже-мала, об их репортажных рисунках, создававшихся в горах во время проведения кампании «культсанштурма».
Юнусилау принадлежат три интересные серии, посвященные образам передовых современников, этнографические зарисовки дагестанского быта в прошлом, а также карикатуры, бичующие противников новой жизни.
Начиная с 1927 года в Дагестан стал систематически приезжать Н. Лаков. Он посещает рыбные промыслы, первые колхозы, строительства гидросооружений. В результате возникают серии зарисовок (портреты, композиции, панорамы), в которых чувствуются глаз и рука графика, прошедшего школу Д. Кардовского. Графика Н. Лакова поэтична, светла по настроению.
Говоря о художественной культуре Дагестана 20-х - начала 30-х годов, следует подчеркнуть ее разнообразие, богатство тенденций и творческих начинаний во всех областях искусства, а потому напомнить о некоторых явлениях в архитектуре и театральной декорации. Процесс становления социалистической культуры в Дагестане был многосторонним и интенсивным, он ярко проявился во всех областях искусства. Достаточно вспомнить такое значительное событие в общественной жизни Дагестана, как творческая дискуссия по поводу здания Дома Советов в Махачкале, развернувшаяся в середине 20-х годов вокруг конструктивистского проекта. Особое место в истории новой, социалистической культуры Дагестана принадлежит театру. Театральные постановки рассматриваемого периода в Дагестане были, как правило, актуальны и действенны, но порой противоречивы из-за увлечения чисто формальными достижениями. В это время в Дагестане работали такие режиссеры, как В. Петров, Ш. Шейхов, театральные художники А. Чебурахов, И. Дедуль и другие. В 1933 году режиссер В. Петров осуществил в Кумыкском театре постановку пьес «Сигнал» и «Трезвые» (художник А. Чебурахов). Оформление было лаконичным: занавес отсутствовал, конструкции, менявшиеся по ходу действия, определяли место и условия происходящих событий. Одинокое дерево являло собой символ строгого уединенного размышления. Чебурахов был также художником спектакля «Отелло» по Шекспиру. Сцена представляла собой причудливое сочетание лестниц и площадок.
Спектакль «Квадратура круга» по пьесе В. Катаева был оформлен художником И. Дедулем в четко конструктивном плане. В основу декораций было положено размещение на сцене нескольких площадок. Иногда театральные декорации были сугубо документальными, облекались порой в натуралистические формы. К таким художникам относился, например, работавший в Махачкале А. Янин.
В сборнике «Искусство Дагестана» Г. Рустамов пишет: «В 1934 году режиссер Ш. Шейхов поставил пьесу А.-П. Салаватова «Красные партизаны». Режиссер увлекался не только конструктивизмом, но и натурализмом. Для этой цели он сооружал на сцене железные дороги, по которым конструкции, изображающие станки, двигались в разных направлениях. Над оркестровой ямой был натянут брезент, в него пускали воду. Это изображало озеро в горах. Партизаны умывались и стирали свое белье в этом озере...».
Как мы видим, во всех видах и жанрах искусства Дагестана своеобразно преломились тенденции, характерные для советского искусства рассматриваемого периода.
В небольшой по объему публикации не ставилась задача раскрыть все своеобразие процесса становления социалистической культуры в Дагестане. Эта статья знакомит читателей лишь с некоторыми особенностями развития дагестанского искусства 20-30-х годов, с наиболее интересными мастерами, внесшими значительный вклад в формирование новой культуры Дагестана, с историческими факторами, влиявшими на плодотворное претворение наиболее прогрессивных устремлений передовых деятелей культуры, неразрывно связанных с общими процессами становления социалистической культуры в нашей стране.
Журнал «Искусство», Москва, 1973 г., №9.
Эдуард Путерброт

2 Статья подготовлена при участии И. Купцова.
3 Из письма В. Д. Гудиашвили к Э. Путерброту от 3 января 1971 (архив Э. Путерброта).
4   Аскар-Сарыджа. Первые художники дагестанского народа. «Искусство Дагестана Махачкала 1965

 

Яркие краски, яркий талант5

Имя художницы Галины Павловны Конопацкой, признанного мастера живописи и графики, хорошо известно в нашей республике. Вот почему любители искусства с удовлетворением встретили Указ Президиума Верховного Совета ДАССР о присвоении Г. П. Конопацкой звания заслуженного деятеля искусств ДАССР.

Галина Павловна Конопацкая относится к тем мастерам, которые своим искусством умеют нарушить традиционное восприятие окружающего, заставляют взглянуть на мир глазами художника.

Она прошла хорошую школу в Московском художественном институте им. Сурикова, училась у Э. Грабаря, В. Фаворского, К. Истомина. Много и плодотворно работала после окончания института в различных областях искусства - в театре, книжной графике, занималась агитплакатом. Когда в 1955 году Конопацкая приехала в Дагестан, она была уже сложившимся мастером. Но знакомство с нашим необычайно ярким краем, его колоритным прикладным искусством побудило художницу искать новые средства выразительности. Она почувствовала необходимость уйти от документальности и описательности, соединить в своих работах красочность жизни, поэтическую традицию Востока с современным восприятием характеров, с достоверностью и наблюдательностью.

Прошло 20 лет неустанных поисков, побед и огорчений. Галина Павловна нашла свой путь в искусстве, обрела зрителя, многочисленных почитателей и ценителей своего таланта.

Вот только несколько отзывов об одной работе Галины Павловны, представленной на последней выставке «Советский Юг» в г. Орджоникидзе.

Главный редактор журнала «Творчество» Ю. Нехорошее: «Интересны произведения художницы Конопацкой, у нее декоративная манера письма, которая не дает возможности показать отдельные лица, но зато общее настроение праздника, радости удалось ей передать в цвете. Ее картина «Первая борозда» выражает ту первую радость, ликование, когда новая жизнь пришла в аулы Дагестана».

Секретарь правления Союза художников РСФСР В. Щебла-нов: «Очень хочется отметить на выставке Конопацкую, такую неистовую художницу, которая всегда представляет много работ. Они всегда у нее напряженные, густые по цвету, темпераментные».

На этой выставке ее работа «Первая борозда» как раз и отличалась такими особенностями.

Галина Павловна - участник всесоюзных и всероссийских выставок. Работы ее запоминаются. Журнал «Художник» недавно посвятил обширную статью ее творчеству.

Сейчас путь развития дагестанской живописи немыслим без работ Конопацкой. За эти годы возникло представление об изобразительном искусстве Дагестана, как об искусстве красочном, мажорном, жизнерадостном. И здесь огромная заслуга Галины Павловны.

...А художница как будто и не видит своего успеха. Каждая новая картина словно открывает нам новую сторону дарования ее создателя. Мастеру не свойственно повторять себя. Можно удивляться, спорить о декоративности в полотнах Конопацкой, но главное - невозможно оставаться равнодушным зрителем. По внешним, чисто формальным признакам большинство картин Галины Павловны можно отнести к бытовому жанру, но острая манера, сочность колорита придают произведению особый смысл, в котором сюжет становится лишь поводом для создания мажорного радостного мира, где все женщины ослепительно красивы, мужчины горды и сильны, луга цветут, горы искрятся...

Даже названия полотен подчеркивают основную направленность творчества художницы: «Мелодия гор», «Песня», «Танец», «Свадебное шествие», «Встреча», «Вязальщицы».

Семейное трио - пожилой мужчина, мальчик и женщина, играющие на нехитрых горских инструментах - зурне и бубне -изображены на картине «Мелодия гор». Этот простой сюжет мы не раз видели у многих художников, но в картине Конопацкой он звучит ослепительно ярко. Здесь сложные соотношения чистых красок, необычный ракурс, динамичный рисунок контуров, контрасты красок.

Близко по настроению и огромное полотно «Танец». В нем показан, скорее, не сам акушинский танец, а та особая атмосфера, которую несет в себе зажигательная музыка. И добивается этого автор благодаря необыкновенно смелым, остро выразительным сочетаниям горячих красок, в которых драгоценностями сверкают пронзительные фиолетовые, синие, голубые тона.

Среди работ Конопацкой необходимо выделить серии, выполненные в сложной смешанной технике - сочетании темперы с парафином. От масляных эти работы отличаются и колоритом, и филигранной линией, и живостью фактуры. Поверхность их искрится, переливается, где-то она залита как бы эмалью, где-то светится восковой мягкостью.

Все работы Конопацкой объединяет торжественное начало. Даже в лирических работах мы не ощутим тишины, все построено на противоборстве красок, убыстренных ритмах, контрастах. И несмотря на преувеличенность, открытость цвета ничего придуманного и искусственного в картинах нет. Все пришло сюда из жизни, естественны движения и позы, правдивы детали.

Художница рассказывает: «Особенно поразила меня красочность жизни, природы и обычаев дагестанцев, и мне захотелось в своих работах еще усилить это. Зачем же обеднять жизнь, если она так звучна, так декоративна на самом деле. Яркие открытые цвета пришли ко мне из природы, с ковров и вышивок».

...На персональную выставку Галины Павловны Конопацкой пришел как-то горец, которого, кажется, и не отнесешь к знатокам живописи. Он долго ходил по залам и, узнав, кто автор картин, обратился к Галине Павловне: «Я первый раз попал на выставку. Как это интересно, какие тут краски яркие, как мне это нравится».

«Такой зритель может быть наградой любому художнику», -говорит Галина Павловна.

В этих словах - весь мир русской художницы Галины Павловны Конопацкой, отдавшей свое творчество Дагестану.

Газета «Дагестанская правда», Махачкала, 8 сентября 1976 г.

Эдуард Путерброт

 

 

5 Варианты данной статьи были опубликованы Э. Путербротом в сборнике «Музыка красок» (Махачкала, 1979) и как вступительная статья в каталоге к персональной выставке Г.П. Конопацкой (Москва, 1979) - Прим. изд.

 


 

«Э. М. Путерброт оставил нам письмо или начало письма, как формы языка не закончив свое строительство живописи языка. Мы читаем начало этого огромного текста. Смерть оборвала начавшееся проявляться в содержании первичные образы его нового языка, обретенного в письме, как его собственной форме живописного откровения, прочувствованного освоения горизонта сознания».
«Начиная с 80-х годов происходит поворот к письменному формоисканию. В первых опытах письма для создания картины Э. Путерброт использует известные ему формы письменности: кириллицу, иудейский алфавит, латинское письмо, зароострийские знаки, арабские буквы, элементы письменных образов керамики, бронзы, ковровых символов и. т. д., которые соединяются с фигуративными образами. Э. Путерброт понимал живопись ни как музыку цветом, а как письменность цветом, и в этом его принципиальное отличие от беспредметности как эксперимента и цветоформообразо-вания»
Юрий Августович. Махачкала, 1998

«Что было такое в нем, что делало его неординарным? Что притягивало или отталкивало от него людей? Почему одним он был непонятен и неприятен, а у других вызывал добрые чувства и желание снова и снова общаться с ним. Из всех рассказов об Эдуарде Путерброте, которые я слышал от многих людей: чиновников, педагогов, поэтов, музыкантов, художников, математиков, искусствоведов, театралов, инженеров и студентов — во всех эмоциональных и порой резко отличных друг от друга суждениях сквозила одна очень важная для понимания мысль: Эдуард в первый раз показал и открыл глаза на что-то. Умение открывать глаза — это свойство ума просветительского склада»
«Эдуард Путеброт считал себя традиционалистом и хорошо понимал, что местное искусство может развиваться самостоятельными путями, минуя общепринятые российские и европейские мерки и углубляясь в свои традиционные ценности, возвращая эти восточные, по существу, ценности в новом качестве, на уровне современных тенденций и направлений, а иногда опережая нарождающиеся идеи и даже предчувствия о них»
Юрий Августович. Махачкала, 2003

«Острая мысль, тонкий вкус и светлая фантазия талантливого человека дарила людям свои «песни», никем до него не сложенную, чистую, свежую мелодию. Эдуард Путерброт как никто другой был верен дагестанским традиции, ее высокой культуре лучезарных, но тонких световых сочетаний, соединения увлекательной сказки с глубокими раздумьями о духовном мире современности. Самобытное дарование, он тонко подмечает детали обыденной жизни, преобразуя их, выставляя на первый план человеческий смысл создаваемого. Его творчество проницательно, образно, оно обладает масштабностью и эпичностью, ...где каждая деталь преобразована его интуицией»
Иван Купцов. Москва, 1976

«Живопись Эдуарда Путерброта парадоксальна. Она объединяет в своей стилистике примитив и романтическую иронию, косноязычие авангарда и утонченнейшую каббалу цвета и линии. Искусство Э. Путерброта становится не плакатно гражданственным. Его творчество сильно намешано театром, лицедейством. Диапазон театра — диапазон личности, диапазон живописи — диапазон личности. Притчи, мифы, поэтическая каллиграфия, фантастические натюрморты и символические гиперболы быта — в картинах, создающих образ авторского театра. Искусство Э. Путерброта — это напор играющего интеллекта»
Сталина Бачинская. Махачкала, 1982

« Он работал над «переводом» на язык современного искусства символики старинных ритуалов, сакральных изображений, легенд Дагестана. Благодаря его «переводу» — авторскому, поэтическому — для зрителей, где бы они не жили, стало возможным прежде чужое ощутить как свое».
Виктория Хан-Магомедова. Москва, 2000

«Искусство Эдуарда Путерброта — примечательно особой тонкостью и свежестью образной интонации. Оно явно выпадает из круга модных и престижных у наших современников изобразительных новаций. Искренность мирочувствования и острота выражения — отличительные черты творчества этого художника. Его волнуют не отдельные темы, сюжеты или мотивы, пусть даже весьма эффектные и содержательные в своей многозначности. Он ищет большего — возможности почти осязаемо наделять красочную стихию, пульсирующую на полотнах, энергией интенсивного переживания пластического одухотворения самой обыденной реальности»
Виктор Мартынов. Москва, 1984

«Любой дар — не самоценность, но прежде всего способность дарить. Эдуард был на редкость щедрым дарителем душевных и культурных богатств, которые его переполняли. Для своих друзей и близких он был добрым гением, открывавшим глаза на их таланты, собиравшим всех на придуманные им же выставки и постоянно побуждавшим к совместному творчеству. Ему мало было представлять только себя и свою живопись, графику, скульптуру, плакат и сценографию. Он всегда хотел показать некое сообщество творцов самобытного дагестанского искусства»
«В работе он стремился к многословности и метафоричности, находя опору в декоративном искусстве, фольклоре, драматичной истории многонациональных народов, в самом фантастическом пейзаже «страны гор», окружающем его с детства.
Говоря о стиле Путерброт прежде всего имеет ввиду «волшебный мир иносказаний» — мир сказок, притч и легенд, а также той «смеховой культуры», о которой писал в своих трудах литературовед Михаил Бахтин. Именно наличие подобной сказочности и «смеховой культуры» составляет суть многих спектаклей, поставленных по пьесам дагестанских драматургов (X. Вахит, Г. Цадаса, М. Атабаев, А. Салаватов, М. Кажлаев и другие)»
Вильям Мейланд. Москва, 2003

«Художник действительно не мыслил своего творчества вне Дагестана. Это была не слепая биологическая преданность «малой родине». Тут скорее проявлялся глубинный инстинкт художника, чувство корней, без которого любые порывы и эксперименты остаются своего рода пластической демагогией и пустыми декларациями»
Вильям Мейланд, Москва. 2003

«Он был носитель знания, носитель культуры. И — инициатор новых векторов развития культуры, что вообще бывает редко в художественной жизни. Есть талантливые продолжатели, талантливые ученики, есть люди, которые очень тонко и чувствительно развивают какие-то концепции и художественные стратегии. Эдик же формировал эти концепции и стратегии сам. Формировал вопреки всей ситуации, вопреки окружающей даже не культуре, а окружающему бескультурью»
«...критики, рано или поздно, утомившись от муссирования только модных, коммерчески успешных тенденций, обратятся к фундаментальным явлениям отечественной культуры. Тогда и придет черед Эдика Путерброта, я не сомневаюсь в этом»
Леонид Бажанов, июнь 2010.

 


 

 

 

 

Путерброт, Эдуард Моисеевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Эдуард Моисеевич Путерброт (12 сентября 1940 года - 15 ноября 1993 года) -- дагестанский художник, член Союза художников СССР, лауреат республиканской премии ДАССР им. Г. Цадасы за картины "Мастер" и "Сельский концерт" и эскизы декораций к "Медее" Еврипида и "Сундук бедствий" Г. Цадасы., заслуженный деятель искусства ДАССР, участник выставок в СССР, Германии (Бланкенхайм, Ольденбург), Франции, Венгрии, Польше, Латвии. Произведения находятся в центральном театральном музее им. Бахрушина, Музее искусств Дагестана, ДГОМ, дирекции художественных выставок СССР, Художественном фонде РСФСР, в корпоративных и частных собраниях в России и за рубежом.[1][2][3]

Творчество

Согласно Вильяму Мейланду, "Эдуард Путерброт был универсален: сценография, живопись, станковая графика, плакат, малая пластика". "Огромной театральной сценой художнику виделось все окружающее его с детства пространство страны гор. Дагестан питал его творчество постоянно." По оценке критика, Путерброт опроверг известную формулу Киплинга - "Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут". У него Восток и Запад передвигались и совмещались. Он был редкостным знатоком культуры и искусства разноязыких народов Дагестана, но он также стремился видеть весь мир и жадно интересовался современным искусством, часто приезжал в Москву и другие художественные центры страны.[4]

По словам московского искусствоведа Ивана Купцова: "Эдуард Путерброт, как никто другой, был верен дагестанским традициям, высокой культуре лучезарных, но тонких световых сочетаний. ... Его творчество проницательно, образно, оно обладает масштабностью и эпичностью,...где каждая деталь преобразована его интуицией»". "Э.Путерброт понимал живопись не как музыку цветом, а как письменность цветом, и в этом его принципиальное отличие от беспредметности как эксперимента и цветоформообразования», - писал художник Юрий Августович.[5]

Э.Путерброт работал над «переводом» на язык современного искусства символики старинных ритуалов, сакральных изображений, легенд Дагестана.

Выставки, отличия

Журнал «Бизнес-Успех» объявил 2010 год годом Эдуарда Путерброта в Дагестане.[6] Юлия Головешкина в статье, посвящённой 70-ти летию со дня рождения Э.Путерброта, описывает четыре выставки на разных арт-площадках республики.[7] Упоминаются следующие выставки и проекты:

  • выставка «Память», организованная в апреле в Москве Музеем истории города Махачкалы;
  • проект художника Магомеда Кажлаева «Кодекс»: Эдуард Путерброт и художники Дагестана»;
  • «Марсианский хлеб» — вечер памяти и выставка работ по сценографии Эдуарда Путерброта в галерее искусствоведа Вагидат Шамадаевой;
  • большая экспозиция работ Эдуарда Путерброта из собрания семьи художника в рамках проекта «Первой галереи» (Республика Дагестан)[8][9];
  • альбом-каталог «Эдуард Путерброт. Возрождение»;
  • сборник статей художника и о художнике, собранных Джамилей Дагировой из архивов библиотек и друзей автора.

Э.Путерброт входит в Единый художественный рейтинг и Международный художественный рейтинг Профессионального Союза художников России "10000 лучших художников мира" по признаку "категория не ниже третьей".[10][11]

Примечания

  1. http://www.puterbrot.ru/biography/biogr.htm Творчество Э.Путерброта. Об авторе.
  2. http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/7019.php Вильям Мейланд. Наследие Эдуарда Путерброта. Журнал "Наше Наследие" № 70 2004.
  3. http://www.dagpravda.ru/?com=materials&task=view&page=material&id=13306 Дина Сдобникова. Этот проницательный Путерброт. Республиканская общественно-политическая газета "Дагестанская правда"
  4. http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/7019.php Вильям Мейланд. Наследие Эдуарда Путерброта. Журнал "Наше Наследие" № 70 2004.
  5. http://www.dagpravda.ru/?com=materials&task=view&page=material&id=8866 Джамиля Дагирова Самовозрождение Эдуарда Путерброта. Республиканская общественно-политическая газета "Дагестанская правда"
  6. http://www.riadagestan.ru/news/2010/9/30/103719/ Риа Дагестан. В Махачкале открылась выставка художников Дагестана, посвященная 70-летию Эдуарда Путерброта
  7. http://www.ndelo.ru/one_stat.php?id=3441 Человек-художник Эдуард Путерброт. Дагестанский информационный еженедельник "Новое дело"
  8. http://mkrf.ru/news/regions/detail.php?id=148045 Министерство культуры Российской федерации. Эдуард Путерброт: Знакомый и неизвестный
  9. http://www.dagestan-art.ru/?dr=data/1306406232/1306958243&pg=1309877628 "Первая галлерея". Эдуард Путерброт. «Дагестанская правда», 8 сентября 1976 г. Яркие краски, яркий талант.
  10. http://painters.artunion.ru/b2-16.htm Единый художественный рейтинг Союза художников России
  11. http://painters.artunion.ru/be2-16.htm 10000 best world artists (XVIII–XXI centuries). Artists Trade Union Of Russia

 


 

К 70-летию Эдуарда Путерброта «Первая галерея» представит проект «Возрождение»



27 сентября 2010 года 13:00

Художественная галерея современного искусства «Первая галерея» представляет проект к 70-летию со дня рождения художника Эдуарда Путерброта «Возрождение». Программа проекта включает в себя открытие выставки произведений Э. Путерброта из собрания семьи художника, презентацию альбома-каталога произведений «Эдуард Путерброт. Возрождение» (живопись, графика. 1965-1993 гг.), презентацию сборника статей «Эдуард Путерброт. Статьи об искусстве. 1972-1993», презентацию проекта «Год Путерброта» журнала «Бизнес-Успех», демонстрацию документального видео о жизни и творчестве художника, а также семинар.

В большую развернутую экспозицию вошло 65 произведений графики и живописи, созданных художником в период с 1974 по 1993 годы. Такой формат творчества Э. Путерброта, равно как и практически все произведения, представленные на выставке, дагестанский зритель увидит впервые. Экспозиция условно поделена на 2 части – фигуративная и полуфигуративная живопись 1970 - середины 80-х годов и серии абстрактного, «свежего» периода, созданные в 1989-1993 годах. Серии листов, вернее, фрагменты огромных циклов «Кодекс», «Проповедь», «Дневник» станут для нового зрителя Э. Путерброта не просто откровением, а источником понимания сути и особенностей как творчества художника, так и в целом дагестанского изобразительного искусства.

«Велико наследие художника, но даже гигантские просторы «Первой галереи» не уместят в своих залах все творчество Э. Путерброта. Да, вероятно, и не нужно. Юбилей – дань памяти, но говорить и помнить об Эдуарде Путерброте, обращаться к его творчеству можно всегда. Есть чуткие и беспримерные наследники, работает сайт, изданы сборники и каталоги о творчестве, существует большая и емкая библиография, рядом с нами его друзья, художники-соратники и единомышленники, музеи, которые бережно хранят и экспонируют произведения, есть театр, литература и многое другое, с чем соприкасался художник, и все это всегда доступно каждому из нас», - говорит куратор проекта Джамиля Дагирова. Выставка работает с 29 сентября по 1 декабря.

Альбом-каталог «Эдуард Путерброт. Возрождение» подготовлен семьей Э. Путерброта к юбилейной выставке художника в «Первой галерее». В альбом вошло 118 цветных репродукций произведений живописи и графики, созданных с 1965 по 1993 годы (практически охвачены все периоды, направления и темы автора). В него также вошли: творческая биография художника и статья о творчестве Эдуарда Путерброта его московского друга, известного российского искусствоведа Вильяма Мейланда, написанная в 2003 году. Издание осуществлено при поддержке президента Регионального общественного благотворительного фонда им. Шейха Абдурахмана-хаджи ас-Сугури Г. Гамзатова.

В сборник «Эдуард Путерброт. Сборник статей об искусстве. 1972-1993» вошло шестнадцать статей Э. Путерброта (1940-1993), написанных автором с 1972 по 1993 годы, он включает в себя научные статьи, исследования, очерки, интервью, рецензии, опубликованные в различных центральных и местных журналах, газетах, каталогах к выставкам, сборниках. К юбилею художника подготовлено второе издание данного сборника. Малый тираж и самиздатовский формат первого издания, выпущенного в 1998 году галереей к выставке «Памяти Художника», сделали его библиографической редкостью, ценность и востребованность которого весьма очевидны. При сохранении первоначального формата первого издания второе издание дополнено интересными и содержательными статьями о Э. Путерброте его друзей, соратников и единомышленников – московских искусствоведов Вильяма Мейланда, Ивана Купцова, Виктора Мартынова и художника Юрия Августовича.

В конце 2009 года журнал «Бизнес-Успех» инициировал серьезный и значимый для дагестанского искусства проект «2010 - Год Путерброта». Редакцией журнала и главным вдохновителем проекта П. Санаевой было задумано на протяжении года в каждом номере публиковать статьи, воспоминания, тексты о художнике и, конечно, воспроизводить его произведения. В уже изданных трех номерах вышли статьи: «Бронза - это не для нас» О. Санаева, «Неизвестный Путерброт» Д. Дагировой, «Держаться за Дагестан» М. Кажлаева, «Волшебный мир иносказаний» В. Мейланда.

Семинар «Творчество Э. Путерброт в контексте истории и современности изобразительного искусства Дагестана», который включает специализированную экскурсию по экспозиции и лекцию, будет проводить куратор проекта Джамиля Дагирова каждый вторник в 16 часов с 5 октября по 30 ноября в «Первой галерее». Вход свободный.

 


 

Работы Эдуарда Путерброда представлены в проекте «Неожиданный Путерброт», галереей Людмилы Путерброт.

Перед посетителем «Салона-2002» этот проект счастливый случай выйти не только на новое понимание искусства, но и приобщиться к совершенно неожиданному направлению в искусстве третьего тысячелетия искусстве Миллениума искусству информационники.

Экспозиция «Неожиданный Путерброт» родилась не как экспромт, а как итог продуманного программного стремления утвердить идеи творчества позднего периода этого замечательного, трагически погибшего дагестанского театрального художника. Путерброт художник мирового масштаба. И это выражается, прежде всего, в том, что Эдуард Путерброт, начиная с 90-х годов, пытался воплотить в своих работах неведомое прежде людям Земли, знания, полученные им необычайным образом. Путём трансакции настоящего и будущего, реальности и виртуальности.

Подобный опыт не всегда отливается во внятные нашим сегодняшним пониманиям формы. Поэтому искусство художника порой выглядит странным, загадочным, но это всегда значительное искусство, поскольку оно несёт некое сообщение, особую информацию, направленную к нам, к людям, живущим в ограничениях здесь и сейчас. Что содержит эта информация? Каждый интерпретирует её в меру отпущенного таланта и опыта. Но, несомненно, одним важным качеством этой экспозиции является эмпатия, т.е. заражение любого посетителя этой выставки чувством сопричастности к огромному по своим океаническим масштабам пси-полю, свидетельством наличия которого и является искусство Эдуарда Путерброта.

Каждый, кто оказывался среди картин, представленных здесь, чувствует неодолимую тягу окунуться в этот океан информации и обрести в нем некие сверхчувственные, сверхопытные, сверхиндивидуальные переживания и понимания не только своего частного существования, но и потока бытия в целом. Интенсивность информационного кода, что используется художником в его полотнах, несомненно, именно им определяется действенность искусства Путерброта.

Остаётся только поздравить зрителей и пожелать им вновь и вновь испытывать чувство приобщения к общечеловеческому разуму, к космической созидательной силе.

Искусствовед, арт-критик Виктор Мартынов.

 


 

 

Галерея журнала "Наше наследие"

Вильям Мейланд

Наследие Эдуарда Путерброта

"Новый Путерброт" - так хотел назвать свою выставку дагестанский художник Эдуард Моисеевич Путерброт (1940-1993) в начале 1990-х годов. Увы, трагическая гибель этого мастера не позволила осуществиться его человеческим и творческим планам. Тем не менее практически все, им созданное на холсте, бумаге и в иных материалах, его жена и дети сумели сохранить и перевезти в Москву, где во второй половине 1990-х годов и в начале нового столетия одна за другой прошли выставки, открывшие действительно нового, уникального во всех своих проявлениях художника.

Эдуард Путерброт был универсален: сценография, живопись, станковая графика, плакат, малая пластика - все его интересовало и всюду он проявил себя как оригинальный автор-экспериментатор. Сегодня трудно сказать, что в его творчестве главенствовало - театр, живопись или бесконечные графические серии.

С театром он практически не расставался начиная с 1975 года. Еврипид, Мольер, Гоголь, Горький, Брехт и более близкие нам по времени Г.Цадаса, В.Шукшин, М.Кажлаев, Р.Ибрагимбеков - таков диапазон его сценографических интересов. Отметим при этом, что огромной театральной сценой художнику виделось все окружающее его с детства пространство страны гор. Дагестан питал его творчество постоянно, и в отрыве от этого фантастического многонационального мира художника невозможно понять.

Путерброт по существу опроверг известную формулу Киплинга - "Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут". У него Восток и Запад передвигались и совмещались. Он был редкостным знатоком культуры и искусства разноязыких народов Дагестана, но он также стремился видеть весь мир и жадно интересовался современным искусством, часто приезжал в Москву и другие художественные центры страны. К сожалению, познакомиться непосредственно с современным искусством Запада в 1960-е и даже в 1980-е годы удавалось немногим. Эдуард Путерброт жил в тяжкое, сонное и лицемерное время, и как мог противостоял ему. Реальную возможность проявления внешней творческой свободы он осуществил только в самом конце 1980-х - начале 1990-х годов. Однако судьба распорядилась так, что полностью вкусить эту свободу он не успел. Что же касается свободы внутренней, то она у него была всегда. Об этом свидетельствует его искусство любых периодов.

"До сих пор сомневаюсь, - писал он в 1979 году, - что я театральный художник, так как станковая живопись кажется неким "святым делом", так как здесь я один на один с холстом, а в театре я "борюсь" не только с самим собой, но и со зрителем разного рода, и с конкретным театром, его режиссурой и актерами. Иногда с кем-то из них вкупе против остальных. Но чувствую, что к решению спектакля надо относиться, как к картине, в которой можно играть без ущерба для картины и для игры".

Или, уже в 1985 году: "Театр заглатывает все глубже. Единственная радость, когда притрагиваешься к хорошей драматургии вместе с хорошим думающим режиссером. А так как это бывает редко, то приходится изворачиваться, чтобы остаться самим собой".

А с другой стороны, есть у него и такая запись: "Только в мастерской хорошо - не устаю повторять этот припев моей жизни".

Эдуард Путерброт был собирателем культуры. Почти в каждом письме к автору этих строк он упоминает о планируемых им выставках (которые, кстати сказать, нужно было не просто планировать, но еще и пробивать), о творчестве своих молодых коллег, живущих в Махачкале, Нальчике, Грозном и других городах Северного Кавказа. Грустно сознавать, что с его уходом художественная жизнь в той же Махачкале если не прекратилась вовсе, то во всяком случае лишилась своей былой полноты и интенсивности.

Путерброт не хотел облегчать путь к пониманию своего творчества, но при этом он никогда не впадал и в свойственные некоторым авторам усложненность и схоластику. "Кодекс-путеводитель" (по мотивам сказок "1000 и одна ночь"), "Проповеди", "Поучения", "Каллиграфия" - во всех этих и других сериях и отдельных картинах он был артистичен и предельно свободен. Его занимали музыкальные ритмы линий и красок, игра знаков и символов, которые были соприродны богатству форм дагестанского окружения. Поэтому странными выглядят попытки нагрузить его искусство какими-то сверхъестественными особенностями и мистическими свойствами. Например, один из современных толкователей его творчества пишет, что художник "начиная с 90-х годов (и только? А что же все остальные десятилетия? - В.М.) пытался воплотить в своих работах неведомое прежде людям Земли; знания, полученные им необычайным образом. Путем трансакции настоящего и будущего, реальности и виртуальности." И еще: "...Важным качеством экспозиции является эмпатия, то есть заражение любого посетителя этой выставки чувством сопричастности к огромному по своим океаническим масштабам пси-полю, свидетельством наличия которого и является искусство Э.Путерброта".

Разумеется, художник неповинен в подобной псевдонаучной экзальтации, "свидетельство наличия" которой являет наше смутное время. Он бы улыбнулся на это своей доброй и немного лукавой улыбкой и одарил бы нас очередной красочной серией дагестанских чудес.


Эдуард Путерброт.
www.puterbrot.su/

Гений.

Даос из Дагестана.

Когда я уехал из Махачкалы мы изредка переписывались.

Он писал удивительные письма.

«Знаю, что Львов красивый город, я там был, влюбился в город, и думаю, что там может жить художник. И даже знаю, что много хороших художников там живет.

Это не Махачкала. Но, слава богу, и Махачкала город. Мне его хватает.

……………..

У нас есть и счастливые новости. Самое большое счастье – мастерская. Светлая. С видом на море. Газ. Там. Уже пишу. Картины. О плохом писать не буду. Только о хорошем.»

Я был в этой мастерской.

Действительно прекрасно.

Из  окна - море и камыши.

Я сидел и рассматривал альбом Хакусая ,

а Он показывал в окно и  говорил – вот здесь моя Япония.

Его письма напоминали письма японского самурая, которого отправили защищать границу северной провинции.

Хотя жизнь его происходила на юге.

Путерброт – человек южной культуры.

Если вы смотрели фильм «Стиляги», то это про него.

Он был главным стилягой Махачкалы.

Дома у него  всегда можно было найти  лучшие альбомы по искусству, первое издание философии супрематизма, фарфор тех времён,  а в мастерской сотни картин, скульптур, рассказов, зарисовок, ну и вообще это был человек ума и сердца.

Ум позволил ему превратиться из городского принца в художника и даже зампредседателя союза художников Дагестана.

Сердце заставляло его рисовать.

Сильный человек может позволить себе быть добрым – это про него.

Живопись Путерброда эмоциональна и философична.

Он работал в театре и создавал удивительные миражи.

Театральная мистерия Эдика Путерброта была невероятно наполнена доброй иронией, юмором и любовью.

Помню декорации к спектаклю «Деловые люди» - две клетки с узким как для львов в цирке переходом между клетками.

И актерам, чтоб попадать из одного пространства в другое, приходилось ползать на четвереньках.

Помню, он любил делать декоративные камни и раскидывать их по сцене, чтоб актерам было трудно ходить и чтобы они играли точнее и были более сосредоточены.

Эдик культивировал вокруг себя целую диаспору дагестанских художников, бесконечно и бескорыстно помогая им. Он создавал свой круг. Дагестанскую школу ЮГА.

Он очень повлиял на многих хороших известных художников дав каждому из них элемент своего знания мира и мира живописи.

В несвободное брежневское время театральная живопись была загадочным оазисом, куда не часто приходили голубые мундиры и цензоры. В этом волшебном мире своих снов и фантазий жил удивительный гениальный художник Эдуард Путерброт.

На каждой городской выставке его картины вызывали стресс на фоне шаблонного соцреализма и прочего салонного реализма.

Но сам Эдуард был во много раз больше чем все его картины. И только огромное чувство юмора и сила духа помогали ему вписываться в социум – быть главой семьи, растить двоих детей, быть членом союза художников и тд.

Как то я спросил его после выставки: почему так много у вас доброты и почему всё так ласково и несмело?

Он заулыбался и ответил: Не смело? )) Возможно.)) Посмотрим на вашу смелость, когда придёт время.

После этого на одной из последних выставок он представил работы предельно минималистичные, которые вызвали добрый шок уже у всех «любителей дагестанского искусства».

15 ноября 1993 года он трагически погиб в схватке с бандитами.

Погиб, но не пустил их в свой дом и защитил свою семью.

Вечная ему память.

Аминь.

http://masson.livejournal.com/1834811.html



Этот проницательный Путерброт

Наследие
Автор: Дина Сдобникова
Этой осенью известному дагестанскому художнику, сценографу, критику и культурологу Эдуарду Путерброту (1940-1993) исполнилось бы 70 лет. Юбилей - прекрасная возможность еще больше узнать и понять художника, человека, личность.

Художник Эдуард Моисеевич Путерброт был остроумным и добрым человеком, эрудированным, талантливым художником. Детская художественная школа, а затем и студия Махачкалы заложили в нем основы и любовь к искусству, а математический склад ума и образование лишь структурировали его художественное, творческое сознание. Несмотря на физико-математическое образование и ведение предмета «Начертательная геометрия» в ДХУ им. Джемала, перерыва в творчестве не было. Молодой преподаватель обрел в училище прекрасных наставников и единомышленников, с которыми он делал свои первые работы. С ними - преподавателями и художниками Ильей Большаковым и Георгием Тушишвили, он вошел в дагестанское искусство, органично и заслуженно став со временем лидером.

Эдуард Путерброт параллельно работал в театрах республики, участвовал в многочисленных выставках, много созидал, занимался исследовательской, литературной и общественной деятельностью.

Трудно переоценить роль известного художника Эдуарда Путерброта для всего искусства и культуры Дагестана, его зримое присутствие и участие во всех художественных процессах, происходивших практически с начала 1980-х годов, происходящих сейчас, и того, что будет происходить завтра. Ибо память о нем, магия и правдивость его творчества, его слов, его поступков и действий на благо всех и каждого - неиссякаемый источник творческого вдохновения. Прикосновение к нему - это возможность прозреть, возможность понять через искусство, философию, традиции свою родину, ее культуру и ментальность. Именно поэтому четыре выставочные площадки в Махачкале и Каспийске - Дагестанский музей изобразительных искусств, галерея современного искусства. «Первая галерея», музей истории Махачкалы и галерея «Вагидат» - организовали выставку произведений кисти Э.Путерброта. Они как неформальные ориентиры - не просто точно отражают тему или замысел выставки, а четко проставляют акценты, углубляют ее содержание.

При этом на фоне значимости и безусловности влияния его на все художественные процессы, тенденции и творческие судьбы последние 30-40 лет, произведений самого Э.Путерброда в Дагестане совсем немного. Дагестанский музей изобразительных искусств в период 1980-х годов приобретал с подачи художника его самые достойные, неоднократно выставлявшиеся на российских выставках произведения. Таким образом, в музее сформировалась прекрасная коллекция из десяти произведений, датируемых 1971-1992 гг., практически все произведения непрестанно задействованы в различных музейных выставках, а некоторые из них находятся в постоянной экспозиции.

Трудно переоценить роль известного художника Эдуарда Путерброта для всего искусства и культуры Дагестана, его зримое присутствие и участие во всех художественных процессах, происходивших практически с начала 1980-х годов, происходящих сейчас, и того, что будет происходить завтра

Конечно, это непростительно мало. Но тогда казалось, что все еще впереди. Практически все эти произведения были созданы до 1990-х годов и отражали так называемый фигуративный «народно-иносказательный» период художника. Конец 1980-х - начало 1990-х годов стали для художника переломными, после долгих исканий он встал на путь вековых семантических традиций, открытых им вновь и переформированных в новом современном изложении. Художник перешел в плоскость нефигуративного, знакового, абстрактного искусства. И готовил свою первую серьезную персональную выставку в Дагестане. В Махачкале. И видел ее только в музее. Это было новое искусство - интересное, взрывное, неожиданное, неизвестное... Он и назвал ее в период подготовки выставки «Неизвестный Путерброт», имея в виду, что такого Путерброта еще никто не знает. И если бы она состоялась, то не прервалась бы цепочка эволюции творчества не только художника, но и многих процессов, задуманных и начатых им на благо всего искусства Дагестана.

Выставка не состоялась. Страшная трагедия оборвала жизнь художника буквально накануне, в ноябре 1993 года. Грозящая стать сенсацией выставка стала точкой отсчета в сложном и долгом процессе Возрождения и возвращения его посланий, его наследия всем нам, но уже без художника.

Все, что осталось, - рисунки, картины, театральные эскизы, строки писем и дневников, - семья художника перевезла в Москву. Весь его архив и всё им созданное. Наследие лишь переместилось в пространстве, но магическая корневая связь с родиной осталась неразрывной. Тем более это зримо сейчас, когда семья Эдуарда Моисеевича привезла более 70 его работ и помогла в организации его выставок.

На вернисаже «Эдуард Путерброт. Выставка памяти художника» перед нами вновь «Старый город», «Музыка в сакле Карт-Энем», «Махачкала. Угол», «Сельский концерт», «Горянка», «Старый город», «Натюрморт с фотографией», «Синий натюрморт» и, конечно, картина-знак - «Состояние взаимного понимания». Все эти произведения хорошо известны специалистам, ценителям и любителям искусства, но каждый раз мы смотрим на них по-другому, открывая их для себя вновь. Это классика, а время лишь усиливает ее значение и глубину.

Юбилейная экспозиция дополнена произведениями, которые любезно предоставили нам их владельцы. Своеобразие данной выставки заключается в том, что эти произведения впервые встретятся со зрителем, выйдя на свет из частных собраний. Музей намеренно не дублирует свой предыдущий проект, куда вошло более 20 произведений из новых частных собраний (друзья, художники, учреждения культуры), а, руководствуясь желанием исследовать и пропагандировать наследие Путерброта, отыскали новые, не выставлявшиеся ранее произведения, находящиеся в Дагестане. Так музей формирует свой «внутренний фонд» Путерброта. Каждое нововведение усиливает как эффект экспозиции, так и более углубленно и масштабно позволит нам говорить о художнике и его творчестве, а значит, о традициях и современности изобразительного искусства Дагестана в целом с новыми поколениями зрителей. Это своеобразная компенсация утраченной преемственности творчества Э. Путерброта. 
Особое отношение к творчеству Путерброта связано не только с его талантом художника. Он был прекрасный знаток искусства, любил и знал музей, от всей души помогал и откликался на различные просьбы - консультации, советы, идеи, знания Э. Путерброта всегда были ценны и востребованы в музейной работе. Это был подлинный музейный волонтер, как впрочем и всего нашего искусства, - литературы, театра, науки, художников. В 1970 - 80-е годы им написаны прекрасные исследовательские статьи о первых дагестанских художниках, о музейных экспозициях, о творчестве художников-современников («Разнообразие творческих начинаний (Дагестанское изобразительное искусство 20-х - начало 30-х годов)», «Лансере и Дагестан», «Черная сенсация с черными кругами на белом фоне», «Выставка художников Кавказа», «Сценография зоны» и др.). Теперь его статьи и статьи о его творчестве скомпонованы в сборник, организованный «Первой галереей». Это издание имеет несомненный интерес для дагестанского искусствознания и культуры в целом. Хочется надеяться, что поставленные Э.Путербротом в своих статьях вопросы и задачи будут подхвачены новым поколением интеллектуалов и патриотов.

Сегодня экспозиция четырех выставок произведений Э.Путерброта - это своеобразный памятник художнику, памятник беззаветному служению искусству. Этот факт имеет колоссальное значение как для музеев, так и для дагестанских художников и всего творческого сообщества республики.

Дагестанский музей изобразительных искусств им. Гамзатовой (совместно с СХ РД) представил все работы художника из своих фондов (десять произведений фигуративного периода «раннего» Путерброта); Музей истории города создал своеобразную параллель между Мастером и современными дагестанскими авторами, которых объединяет последовательность в выбранной творческой позиции. Художественная галерея современного искусства «Первая галерея» сделала совместно с семьей художника большую ретроспективную экспозицию - более 70 произведений периода 1972 - 1993 гг., которые впервые увидел зритель. Ни одна из экспозиций не повторяет, а напротив, дополняет друг друга, в результате чего состоялась масштабная ретроспектива Эдуарда Путерброта. Впервые. Это стало подлинным Возрождением творчества художника

Человек-художник Эдуард Путерброт 01 Октября 2010
1 фото

Музей изобразительного искусства

70-летию со дня рождения художника Эдуарда Путерброта (1940—1993) посвящен весь этот год и сразу четыре выставки, открывшиеся на разных арт-площадках республики за последние две недели.

В круге первом

Первым проектом стала выставка «Память», организованная в апреле в Москве Музеем истории города Махачкалы. Живопись, графика и арт-объекты Эдуарда Путерброта, Магомеда Кажлаева, Ибрагимхалила Супьянова и Апанди Магомедова, объединенные в одну экспозицию, — это не просто союз близких по творческой манере авторов, это выставка друзей. И она получила продолжение.

Вчера в Музее истории города открылся созвучный «Памяти» проект художника Магомеда Кажлаева «Кодекс»: Эдуард Путерброт и художники Дагестана». И именно в этот раз, как, наверное, еще никогда прежде, сложная архитектура музея сыграла куратору на руку: центральный круг зала стал сценой для работ самого Путерброта, а на стенах вокруг развесили работы его современников и совсем еще молодых авторов. По мнению Кажлаева, это прекрасно передает мысль о необратимости духовных связей художников разных поколений, их глубинном родстве с культурой и искусством родной земли. Получилось своего рода визуальное «переиздание» альбома «Круг», выпущенного в 1992 году в Москве и объединявшего нескольких крупных дагестанских авторов. В новом кругу оказались Олег Пирбудагов, Омар Гусейнов, Сраждин Батыров, Елена и Тагир Гапуровы, Магомед Дибиров, Гюлли Иранпур, Зайнутдин Исаев, Мурад Халилов, Рустам Сахаватов и уже озвученные участники проекта «Память».

Неизвестный Путерброт

Известный журналист Олег Санаев в статье об Эдуарде Путерброте, включенной в книгу «Культурный портрет», вспоминал, как незадолго до своей гибели художник собирался сделать персональную выставку и думал над ее названием: «Новый Путерброт или неизвестный». Для большинства дагестанцев проект Дагестанского музея изобразительных искусств — работы художника из фонда музея — Путерброт неизвестный. И на десять произведений раннего, фигуративного периода в творчестве художника стоит сходить посмотреть уже только ради того, чтобы познакомиться.

Хотя знакомство вряд ли выйдет полноценным. Ведь искусство и талант Путерброта одной только живописью не ограничивались. Скульптура, сценография, графика, история искусства, философия, литература — все это в равной мере интересовало художника. Он первым начал писать (несмотря на негласный идеологический запрет) о русском авангарде 1920—1930-х годов, о Халилбеке Мусаеве, Евгении Лансере. Его панорамное видение и знание культуры — то, что еще только предстоит осмыслить и оценить искусствоведам.

Вечер у «Vagidat»

«Марсианский хлеб» — так назвала вечер памяти и выставку работ по сценографии Эдуарда Путерброта в своей галерее искусствовед Вагидат Шамадаева. Экспозицию составили афиши из Музея театра, оформленные художником, и рабочие зарисовки Путерброта, много лет посвятившего работе в дагестанских театрах. Театровед Гулизар Султанова, описывая постановки, оформленные автором, с восторгом вспоминала знаковые в истории театра спектакли: «Медея» Еврипида, «Что тот солдат, что этот» Бертольда Брехта (Кумыкский театр), «Момент истины» Рустама Ибрагимбекова в Даргинском театре. «Во многом работа над сценографией этих постановок определила дальнейшее развитие театрально-декорационного искусства республики», — отметила театровед. А посетителей галереи ждали еще два сюрприза — небольшая зарисовка в исполнении актрисы Аварского театра и документальный фильм о художнике, транслировавшийся в режиме нон-стоп в зале галереи. Что же до названия вечера памяти, то его прекрасно объяснял мини-рассказ, написанный рукой Путерброта, о том, как земные космонавты прилетели на неизвестную им планету и были встречены марсианским хлебом и солью, но они им не понравились. «Соль» зарисовки о том, что «вместо того, чтобы разобраться в чужом, непонятном им мире, неблизкой культуре, думают расправиться с ней бульдозером. (…) Проще было бы подумать, почему этот художник такой, что вынуждает его быть таким…» — звучит как послание всем современным и будущим зрителям работ автора. А безапелляционное «Разговоры землян о марсианском хлебе — бесполезны!» отсылает во времена, когда художник вынужден был подписывать свои работы «Фрагмент декорации», чтобы обойти препоны советской цензуры.

Возрождение

«Первая галерея» сделала в честь года художника очень важный, узловой и даже кульминационный проект, собранный из нескольких серьезных событий. Первое — это, конечно же, большая экспозиция работ Эдуарда Путерброта из собрания семьи художника. Всего 65 произведений, написанных в период с 1974-го по 1993 год. Это живопись, графика и уникальные, очень современные работы, объединившие в себе фотографию и рисунок.

Второй важный проект галереи — альбом-каталог «Эдуард Путерброт. Возрождение». Это первый и единственный в своем роде сборник произведений художника, в который вошло 118 репродукций живописи и графики, созданных с 1965 года. Еще две презентации вечера — сборник статей художника и о художнике, собранных Джамилей Дагировой по крупицам из архивов библиотек и друзей автора, и проект Полины Санаевой «2010 — Год Путерброта», реализованный в журнале «Бизнес-Успех», воспоминания и статьи.

И все эти события вместе сделали легитимным громкое название «Год Путерброта», оправдали его и закрепили лучше, чем закрепляют что-то законодательно. Возрождение вышло если и не Золотым веком в изобразительном искусстве Дагестана, то золотым полугодием уж точно.

 


 

ЭДУАРД ПУТЕРБРОТ: ЗНАКОМЫЙ И НЕИЗВЕСТНЫЙ

Дата: 28.09.2010
Источник:  Пресс-служба муниципального учреждения «Хасавюртовская городская централизованная библиотечная система»
Регион: Северо-Кавказский

29 сентября в галерее современного изобразительного искусства «Первая Галерея» (Республика Дагестан) открывается мемориальная выставка, посвященная 70-летию со дня рождения известного художника Эдуарда Путерброта.

Как отмечает директор галереи Джамиля Дагирова, творческое наследие этого живописца и сценографа, графика и искусствоведа очень велико и многогранно, и даже обширные пространства «Первой галереи» не уместят в своих залах все созданное им. Да вероятно этого и не нужно. Юбилей – только дань памяти, но говорить и помнить об Эдуарде Путерброте, обращаться к его творчеству можно всегда. Есть чуткие и беспримерные наследники, предоставившие работы мастера для его юбилейной выставки, активно посещается Интернет-сайт, изданы сборники и каталоги, существует большая и емкая библиография, музеи бережно хранят и экспонируют произведения, есть театр, литература и многое другое, с чем соприкасался художник, и все это всегда доступно.

В большую экспозицию, развернутую в галерее, вошли 65 графических листов и живописных полотен, созданных в период с 1974 года по 1993 год. Практически все это дагестанцы увидят впервые.

Выставка условно поделена на две части: фигуративная и полуфигуративная живопись 1970 - середины 1980-х годов и серии абстрактного, «свежего» периода, созданные в 1989-1993 годах. Фрагменты символических циклов «Кодекс», «Проповедь», «Дневник» станут для нового зрителя Э.Путерброта не просто откровением, но источником понимания сути и особенностей как творчества художника, так и в целом дагестанского изобразительного искусства.

Выставка завершает большой арт-проект, составными частями которого стали изданный при поддержке регионального общественного благотворительного фонда имени Шейха Абдурахмана-хаджи ас-Сугури альбом-каталог «Эдуард Путерброт. Возрождение», долгожданный сборник статей Э.Путерброта об искусстве, в который вошли также тексты искусствоведов Вильяма Мейланда, Ивана Купцова, Виктора Мартынова и художника Юрия Августовича, цикл публикаций в журнале «Бизнес-Успех».

Еженедельно на выставке будут проходить занятия просветительского семинара «Творчество Э.Путерброта в контексте истории и современности изобразительного искусства Дагестана», включающие экскурсию по экспозиции, лекцию специалиста и свободную дискуссию.

 


 

В Музее изобразительных искусств Махачкалы открылась юбилейная выставка Эдуарда Путерброта

news photo
12 сентября 2010 года известному дагестанскому художнику, сценографу, критику и культурологу Эдуарду Путерброту исполнилось бы 70 лет. Юбилей - прекрасная возможность еще больше узнать и понять художника, человека, личность. В Дагестанском музее изобразительных искусств им. П. Гамзатовой открылась выставка его работ в жанре живописи и графики из фондов музея, Союза художников Дагестана и частных собраний.

По словам куратора выставки, заведующей отделом ДМИИ им. П.С. Гамзатовой Джамили Дагировой, Эдуард Моисеевич Путерброт был веселым и добрым человеком, прекрасно эрудированным и талантливым художником. Детская художественная школа, а затем и студия Махачкалы заложили в нем основы и любовь к искусству, а математический склад ума и образование лишь структурировали его художественное, творческое сознание. Несмотря на физико-математическое образование и ведение предмета «Начертательная геометрия» в Дагестанском художественном училище им. Джемала, перерыва в творчестве не было. Молодой преподаватель обрел в училище прекрасных наставников и единомышленников, с которым он делал свои первые работы. С ними - преподавателями и художниками Ильей Большаковым и Георгием Тушишвили он вошел в дагестанское искусство, органично и заслуженно став со временем в нем лидером. Эдуард Путерброт параллельно работал в театрах республики, участвовал в многочисленных выставках, много созидал творчески, занимался исследовательской, литературной и общественной деятельностью.

Трудно переоценить роль известного художника Эдуарда Путерброта для всего искусства и культуры Дагестана, его зримое присутствие и участие во всех художественных процессах, происходивших практически с начала 1980-х годов, происходящих сейчас, и в том, что будет происходить завтра. «Память о нем, магия и правдивость его творчества, его слов, его поступков и действий на благо всех и каждого - неиссякаемый источник творческого вдохновения.

Прикосновение к нему - это возможность прозреть, возможность понять через искусство, философию, традиции свою родину, ее культуру и ментальность. Именно поэтому музей, каждый раз открывая новую экспозицию художника, прибавляет к музейной основе новые работы, разыскивая, изучая и привлекая произведения, рассыпанные по крупицам в частных собраниях, исследует и пропагандирует его творчество. Ни одна тематическая, коллективная выставка или концептуальный проект музея немыслимы без произведений Эдуарда Путерброта. Они как неформальные ориентиры - не просто точно отражают тему или замысел выставки, но и четко проставляют акценты, углубляют ее содержание. При этом на фоне значимости и безусловности влияния его на все художественные процессы, тенденции и творческие судьбы в последние 30-40 лет, самих произведений в Дагестане находится совсем немного», - рассказывает Джамиля Дагирова.

Эдуард Путерброт был очень щедрый на поддержку и участие человек, интересовался всем, что происходило вокруг в искусстве в целом и в творчестве конкретного художника. Он бережно и трепетно относился к своим работам, доверяя их избранным. У него было много друзей и единомышленников. Но лишь немногие удостаивались особой чести - иметь картину Эдуарда Путерброта, подаренную им самим. Тогда произведения искусства, а особенно творческого неформального стиля, были практически недоступны для приобретений частными лицами. Покупать в советские годы мог только музей. И Дагестанский музей изобразительных искусств в период 1980-х годов приобретал с подачи художника его самые достойные, неоднократно выставлявшиеся на российских выставках, произведения. Таким образом, в музее сформировалась прекрасная коллекция из десяти картин, датируемых 1971-1992 годами. Практически все они непрестанно задействованы в различных музейных выставках, а некоторые из них находятся в постоянной экспозиции.

Конечно, это непростительно мало. Но тогда казалось, что все еще впереди. Практически все эти произведения были созданы до 1990-х годов и отражали так называемый фигуративный, «народно-иносказательный» период художника. Конец 1980-х - начало 1990-х годов были для художника переломными, после долгих исканий он встал на путь вековых семантических традиций, открытых им вновь и переформированных в новом современном изложении. Художник перешел в плоскость нефигуративного, знакового, абстрактного искусства. И готовил свою первую серьезную персональную выставку в Дагестане, в Махачкале.

И видел ее только в музее. Это было новое искусство - интересное, взрывное, неожиданное, неизвестное. Он и назвал ее в период подготовки выставки «Неизвестный Путерброт», имея в виду, что такого Путерброта еще никто не знает. И если бы он остался среди нас, то не прервалась бы цепочка эволюции творчества не только художника, но и многих процессов, задуманных и начатых им на благо всего искусства Дагестана. Выставка не состоялась. Страшная трагедия оборвала жизнь художника буквально накануне, в ноябре 1993 года. Грозящая стать сенсацией, выставка стала точкой отсчета в сложном и долгом процессе возрождения и возвращения его посланий, его наследия всем нам, но уже без художника.

Все, что осталось - рисунки, картины, театральные эскизы, строки писем и дневников, - семья художника перевезла в Москву. Весь его архив и всё им созданное. Наследие лишь переместилось в пространстве, но магическая корневая связь с родиной осталась неразрывной. Потому что есть музеи, есть зрители, есть духовная потребность вновь и вновь узнавать свое истинное и родное через картины Эдуарда Путерброта. Ко всему этому мы можем всегда обращаться.

Как и 10 лет назад, на памятной выставке к 60-летию со дня рождения Эдуарда Путерброта, сегодня наш музей вновь отдает дань уважения и памяти художнику, которому исполнилось бы 70 лет. На выставке «Эдуард Путерброт. Выставка памяти Художника» перед нами вновь «Старый город», «Музыка в сакле Карт-Энем», «Махачкала. Угол», «Сельский концерт», «Горянка», «Старый город», «Натюрморт с фотографией», «Синий натюрморт» и, конечно, картина-знак «Состояние взаимного понимания». Все эти произведения хорошо известны специалистам, ценителям и любителям искусства, но каждый раз мы смотрим на них по-другому, открывая их для себя вновь. Это классика, а время лишь усиливает ее значение и глубину.

Духовному, нравственному мироустройству, разгадкам законов и ритуалов посвящено все творчество художника. По-разному, дополняя друг друга, эти исследования выливались у автора в картины. Яркие образцы, столь популярные в музейной экспозиции, как, например картины «Горянка» и «Состояние взаимного понимания». Картина «Горянка» (1982) с момента появления в постоянной экспозиции музея сразу привлекла внимание зрителей и специалистов. Формально - женский портрет, фактически - обобщенный образ горской женщины - горянки. На первый взгляд сумеречное и неприглядное лицо, возможно, не красавица, а грубые черты лица явно не в пользу сложившегося «поэтически-песенного» народного женского образа. Но это кажется на первый взгляд. Едва уловимое мерцание «жемчужин серебра» говорит нам о мире тонких чувственных состояний, некой таинственности и озорства женщины. Портрет скуп в деталях, они практически не прочитываются, есть только лицо - крупное, открытое, многозначное, черты которого считываются как нечто иное - как символы и знаки рожденной в горах. В портрете найден ответ - какая она, горянка. Внешне суровая, а внутри добрая и бесконечно нежная, бесконечно сильная, бесконечно женщина. «Горянка» - изложение на языке живописи ментальности Дагестана.

«Состояние взаимного понимания» (1991) - произведение беспредметного периода Э. Путерброта в собрании музея. Внимательно думая и вглядываясь в картину «Состояние взаимного понимания», вдруг невольно понимаешь не просто замысел, а открытие, которое сделал и передает нам художник. «Состояние взаимного понимания» - это формула нашей дагестанской ментальности, суть которой лежит в многослойности и иносказательности мыслительного и поведенческого кодекса горцев. Жесткость и непререкаемость традиции - ритуала наложена плотным узорочьем клетки на тонкий, чувственный, мерцающий внутренний мир человека, в котором происходят живые и очень разные события. Соединяясь вместе в единое целое, они образуют абсолютно гармоничное и равноправное состояние - состояние взаимного понимания между миром и собой, между частным и общим, между человеком и обществом - как единственное условие жизни. Жизни в конкретно обозначенной местности. Внутри поля микрофигуры и изображения событий перекликаются с крупными знаками и символами ковров и вышивок, несущими дополнительные смысловые нагрузки для раскрытия темы - образа ментальности Дагестана.

В 2000 году музеем была приобретена еще одна абстрактная работа художника - «Инкарнация» (1991). Юбилейная экспозиция дополнена произведениями (семь экспонатов), которые любезно предоставили их владельцы. Своеобразие данной экспозиции заключается в том, что эти произведения впервые встретятся со зрителем, выйдя на свет из частных собраний. «Мы намеренно не дублируем свой предыдущий проект, куда вошло, помимо музейных экспонатов, более 20 произведений из новых частных собраний (друзья, художники, учреждения культуры), а, руководствуясь желанием исследовать и пропагандировать наследие Путерброта, отыскали новые, не выставлявшиеся ранее произведения, находящиеся в Дагестане. Так мы формируем свой «внутренний фонд» Путерброта. Каждое нововведение работ будет усиливать  эффект экспозиции  и более углубленно и масштабно позволит нам говорить о художнике и его творчестве, а значит, о традициях и современности изобразительного искусства Дагестана в целом с новыми поколениями зрителей. Это своеобразная компенсация утраченной преемственности творчества Э. Путерброта», - говорит куратор выставки.

Особое отношение музея искусств к Эдуарду Путерброту связано не только с его талантом художника. Он был прекрасный знаток искусства, любил и знал музей, от всей души помогал и откликался на различные просьбы - консультации, советы. Идеи и знания Э. Путерброта всегда были ценны и востребованы в музейной работе. Это был подлинный музейный волонтер, как, впрочем, и всего нашего искусства - литературы, театра, науки. В 1970-80-е годы им написаны прекрасные исследовательские статьи о первых дагестанских художниках, о музейных экспозициях, о творчестве художников-современников («Разнообразие творческих начинаний (Дагестанское изобразительное искусство 20-х - начала 30-х годов)», «Лансере и Дагестан», «Черная сенсация с черными кругами на белом фоне», «Выставка художников Кавказа», «Сценография зоны» и др.). Все это, так или иначе, связано с деятельностью музея искусств и его собранием.

Поистине революционное событие в масштабе страны, произошедшее в музее в начале 1980-х годов, также связано с именем Путерброта. В конце 1970-х годов художник узнал о наличии в запасниках музея «запрещенных» произведений, относящихся к периоду «русского авангарда». Понимая важность и значимость этих произведений как для искусства в целом, так и для музея, Эдуард Путерброт обратился с предложением к тогдашнему директору музея Патимат Гамзатовой об их «экспозиционной реабилитации». Учтя все доводы и факты художника, директор приняла по тем временам невероятно смелое решение - ввести весь «авангард» в постоянную экспозицию музея «Русское искусство XVIII-XX вв.», где он находится и по сей день. Тогда же совместно с музейными сотрудниками и реставраторами художник подготовил к экспонированию (была проведена реставрация, обагечивание, атрибуция) произведения А. Родченко, А. Экстер, А. Лентулова, Н. Удальцовой, П. Кузнецова, К. Истомина и других, переданные Дагестану из Главмузейфонда (Москва) еще в 1920-е годы.

Потом была долгая и кропотливая поисковая и исследовательская деятельность по этому периоду и конкретно по нашим работам, была написана и опубликована статья «Свидетели великого эксперимента» (журнал «Советский Дагестан», 1977 г.). В те годы немногие крупные российские музеи осмеливались на такой шаг. Сегодня экспозиция «русского авангарда» - это своеобразный памятник художнику, памятник беззаветному служению искусству. Этот факт имел колоссальное значение как для музея, так и для дагестанских художников и всего творческого сообщества республики. Музей дал «добро», принял на равных иные формы искусства, своим смелым по тем временам поступком обозначил широкую поддержку всем художественным направлениям, в том числе нарождающемуся и активно набирающему обороты нефигуративному абстрактному искусству, у истоков которого Эдуард Путерброт и стоял.

К юбилею художника тремя дагестанскими художественными институциями подготовлены экспозиции произведений Эдуарда Путерброта. Дагестанский музей изобразительных искусств им. Гамзатовой совместно с Союзом художников Дагестана представляет все работы художника из своих фондов - десять произведений фигуративного периода «раннего» Путерброта; Музей истории города Махачкалы создает своеобразную параллель между Мастером и современными дагестанскими авторами, которых объединяет последовательность в выбранной творческой позиции. Художественная галерея современного искусства «Первая Галерея» делает совместно с семьей художника большую ретроспективную экспозицию - более 70 произведений периода 1972-1993 гг., которые зритель увидит впервые. Ни одна из экспозиций не повторяет, а напротив, дополняет друг друга, в результате чего в сентябре в Махачкале впервые состоится масштабная ретроспектива Эдуарда Путерброта из фондов музеев, собрания семьи художника, частных и корпоративных коллекций. Это станет подлинным возрождением творчества художника.

РИА Дагестан

http://dargo.ru/news/2010-09-23-587

 


 

В Махачкале открылась выставка художников Дагестана, посвященная 70-летию Эдуарда Путерброта

В Махачкале открылась выставка художников Дагестана, посвященная 70-летию Эдуарда ПутербротаВ Махачкале открылась выставка художников Дагестана, посвященная 70-летию Эдуарда Путерброта
Венера Гамзатова

В цикле выставок, проводимых в Дагестане в рамках проекта «2010 год Эдуарда Путерброта», в Музее истории города Махачкалы открылась выставка «Кодекс. Эдуард Путерброт и художники Дагестана». В этом году Музей города подготовил две выставки, посвященные памяти выдающегося художника. Первая под названием «Память» открылась в апреле в Московском театре «Школа драматического искусства», где было представлено современное дагестанское искусство в лице четырёх художников – Эдуарда Путерброта (1940-1993), Магомеда Кажлаева, Ибрагимхалила Супьянова и Апанди Магомедова. Сегодня открылась вторая выставка, на которой представлены работы Эдуарда Путерброта и 19-ти дагестанских художников. Кураторы выставок - художник Магомед Кажлаев и директор Музея истории города Махачкалы Зарема Дадаева.

«На четырех художественных площадках Махачкалы и Каспийска можно увидеть творчество Путерброта. Великий дагестанский художник Эдуард Путерброт объединил сегодня всех нас», - сказала Зарема Дадаева, открывая выставку.

«Кодекс» - это один из циклов творчества Эдуарда Путерброта. Концепция выставки объединила в экспозиции работы художников, имеющих творческую и гражданскую позицию в искусстве. «Сегодня, как и во все времена, нравственно-этическая и гражданская позиция, свобода мысли, творческая бескомпромиссность, неравнодушие к окружающей действительности присутствуют и главенствуют в пространстве творческого поиска современного художника. Выставка «Кодекс» определяет вышесказанное - как базисное и лежащее в основе любого творческого процесса.

Выставка выдающегося дагестанского художника Эдуарда Путерброт с участием широкого круга мастеров, как его современников, так и художников молодого поколения, поднимает важные в искусстве темы стойкости и свободы человеческого духа, необратимости духовных связей художников разных поколений, их глубинное родство с культурой и искусством родной земли», - говорит куратор выставки Магомед Кажлаев.

В экспозиции представлены работы в жанрах живописи и графики художников Алексея Августовича, Омара Алиева, Адиля Астемирова, Сраждина Батырова, Тагира и Елены Гапуровых, Омара Гусейнова, Ирины Гусейновой, Магомеда Дибирова, Гюлли Иранпур, Зайнутдина Исаева, Магомеда Кажлаева, Галины Конопацкой, Апанди Магомедова, Олега Пирбудагова, Анвара Саидова, Рустама Сахаватова, Ибрагимхалила Супьянова и Мурада Халилова.

На открытие выставки пришли друзья, соратники и ученики Эдуарда Путерброта, которые с благодарностью вспоминали о нем. Заместитель главы города Махачкала Баганд Магомедов, в прошлом актер Даргинского театра вспоминал, что оформляя спектакль «Момент истины» режиссера Рустама Ибрагимбекова, Эдуард Путерброт нарисовал огромную птицу с женской головой. На вопрос, как театр поедет гастролировать с такими декорациями в горные районы, где неподготовленный зритель их может не понять, Эдуард Путерброт ответил: «Мы должны тянуть зрителя, а не идти у него на поводу». «Это было его девизом. Он говорил, что не надо бояться того, что зритель не поймет, не воспримет. Мы должны излагать, вывернуть себя наружу и подать зрителю. И он это делал».

На вернисаже также состоялась презентация проекта журнала «Бизнес-Успех» «2010 – год Эдуарда Путерброта в Дагестане». По замыслу автора этого проекта, главного редактора журнала Полины Санаевой, на протяжении года в каждом номере публиковались работы, статьи и воспоминания о художнике.

http://www.riadagestan.ru/news/2010/9/30/103719/

 


 

Работает на Joomla!. Valid XHTML and CSS.